Автор
В уютной гостиной клуба начинается вечеринка, где каждая танцовщица и каждый джентльмен обладает своей особенной изюминкой. Девочка с неуместным элегантизмом выходит на центральные виражи под тихую электронную музыку, олицетворяющую романтическое бездействие и глубину чувств. Казалось бы, идеальное место для того, чтобы забыть об обычной жизни за минутами блаженства — но только не для тех, кто думает, что может всё изменить в одночасье....
Как будто сложно было пройти пятнадцать шагов от номера до номера и сообщить лично! Или просто поинтересоваться когда вернулся: «Как твоё колено? Не болит?» Понятно, что это была бы простая вежливость, и даже если бы оно действительно болело, а не слегка ныло, как сейчас — это не освободило бы меня от рабочих обязанностей, но дело ведь не в этом! А просто, чисто по-человечески! Мы ведь с ним в больнице… вместе лежали!
От досады защипало в носу. Грёбанный ты крокодил, Гордеев! Древний символ бревна и ничего кроме!
Рука словно сама нащупала в кармане халата второй телефон — тот самый, мой старенький.
Но, уже готовая нажать кнопку вызова, я вдруг остановилась. Что-то не давало.
Гордеев просто работает. Ему просто в упор не сдался весь этот мой детский сад. Поцелуйчики, почётное право стать первым… Нутро скрутило от стыда — Боже, а ведь я даже не была пьяная, и он прекрасно это понимал! Я спалилась перед ним со всеми потрохами, а он отреагировал спокойно и взросло.
Просто Гордеев — не какой-нибудь там Коломоец, а гораздо круче! И чтобы он начал относиться ко мне хоть чуточку серьёзнее, мне нужно хоть чуточку серьёзнее стать. Но вместо этого я снова собираюсь продемонстрировать ему свою ненадёжность.
В общем, не стала звонить.
В пакете обнаружилось платье: сильно облегающее, простого покроя длиной до середины икр из такого шикарного ультрачёрного бархата, что взгляд залипал, и рука невольно тянулась погладить, оставляя едва заметные разводы на его прохладном плотном ворсе.
К платью прилагался кожаный чокер[6] с застёжкой-пряжкой и серебристой висюлькой-цепочкой с прозрачным камнем на конце, заманушно соскальзывающим в ложбинку между грудями. Украшение было очень похоже на ошейник, и в сочетании с «кошачьим» платьем словно рисовало образ соблазнительной девушки из Темы[7], но при этом это не выглядело вульгарно.
