Автор
Сюда вас привлекут за завораживающей истории о подростке, которую судьба посылает в деревню для затеряться среди родственников и бабушки. Ваша дружба с Леной становится ключом к пониманию семейных тайн и темной стороне характеров, пронизывающих эту маленькую жизнь. Вместе вы раскрываете страшную правду о близких людях, заставляя вас задуматься о том, сколько зла может быть скрыто под покровом родственности и теплых впечатлений детства....
– Я выдумала их, – отмахнулась Оксана, – задумай я угостить Елену отравой, никогда не взяла бы ничего из того, что продается в аптеке или в интернете. Да, я планировала нагадить Яковлевой! Да, собиралась разрушить ее жизнь! Да, я ее терпеть не могу за то, что мать выбрала Ленку! Но убивать ее я не собиралась. Нет желания попасть за решетку. Просто решила ей напакостить, внушить: «Дура, муж тебе изменяет!»
– Я ничего про таблетки не слышала, – закричала Маргарита, – меня Окси зомбировала, она на флейте играла, а я как мышь плясала!
– Звук духового инструмента гипнотически действует на кобру, – засмеялась Оксана, – если ты тоже под его влияние попадаешь, то ты змея.
– Сама гадюка, – огрызнулась Сусанина.
– А куда вы дели картины? – спросил Володя.
Если резко сменить тему разговора, задать вопрос, которого собеседник не ожидает, то очень часто он говорит в ответ правду. Одна моя знакомая заподозрила супруга в неверности, но вида не подала, скандала не устроила. Встретила мужа дома с улыбкой, налила ему супчику, села напротив, завела рассказ о том, что дети в школе натворили, а потом, не изменяя тона, не убирая ласкового выражения с лица, осведомилась: «Ты завтра встречаешься с Дашей Кругловой?» «Да, – на автопилоте ответил муж, – в семь вечера».
Своим вопросом про картины Костин хотел застать Оксану врасплох, но не удалось.
– Вы о чем? – удивилась Чернова.
– Пропало восемьдесят холстов Куркина, – уточнил Костин.
– А-а-а, – протянула соседка, – такой живописью я не увлекаюсь. Елена фото работ мужа мне показывала. Тошниловка, бред психа.
– Совокупная стоимость пропавшего исчисляется миллионами, и не рублей, – подчеркнул Макс.
– Вы всерьез? – удивилась Чернова. – Есть люди, готовые платить деньги за работы, на которых запечатлен шизофренический бред художника?
– Кое-кто считает Иеронима Босха сумасшедшим, – произнес Никита, – но цена его картин год от года только увеличивается. И «Крик» Эдварда Мунка, а по моему мнению полотно смахивает на граффити больного на всю голову подростка, продали на торгах «Сотбис» за сто двадцать миллионов долларов.
– Мир сошел с ума, – фыркнула Оксана, – я даже подумать не могла, что идиотская мазня Егора кому-то нужна. Елена постоянно говорила о гениальности мужа, но она влюблена в него по уши. Если мужик нагадит на дороге, она объявит его фекалии потрясающим объектом искусства.
Чернова встала.
– Да! Я хотела напакостить Елене.
