Автор
Сюда вас привлекут за завораживающей истории о подростке, которую судьба посылает в деревню для затеряться среди родственников и бабушки. Ваша дружба с Леной становится ключом к пониманию семейных тайн и темной стороне характеров, пронизывающих эту маленькую жизнь. Вместе вы раскрываете страшную правду о близких людях, заставляя вас задуматься о том, сколько зла может быть скрыто под покровом родственности и теплых впечатлений детства....
И мать Галины скончалась. Правды в этой сказке ноль. Не было дипломата и Парижа. Изба в Подмосковье – вот ее родина. Но хороша бестия была так, что глаз не оторвать! Дядя Петя ей любые закидоны прощал. Все взбрыки не замечал! Думаю, что у них что-то было. А почему нет? Врач человек, жена его бросила, в Москву не вернулась. Не монахом же жить. Наверное, у него были дамочки, но про личную жизнь старшего Ганзуэмана я ничего не знаю. Зато про работу многое. Эта Галина!!!
Глава двадцать пятая
Виктория выдернула из держателя бумажную салфетку.
– Она очень-очень любила деньги. Приехала в Москву в семнадцать лет из захолустья, названия деревни не помню. Хотела поступить в вуз. Угадайте в какой?
– Театральный? – предположила я.
– Почти угадали. Считала себя гениальной, решила стать киноактрисой, – засмеялась бабка, – приемная комиссия ее красоту оценила. А потом пришло разочарование. Абитуриентка петь не умеет, музыкального слуха нет.
Виктория махнула рукой.
– И стала профурсетка из постели в постель прыгать. Вот тут и открылся ее главный талант. В койке девке равных не было! Да на беду дети получались мигом. Кто уж дал гетере адрес Петра Рудольфовича, не знаю, но Галина стала его номером один.
– Кто? – засмеялась я."
"– Девочка Красная Тапочка, – повторила Виктория. – Когда ее впервые старший Ганзуэман увидел, он дар речи потерял. Ему про юницу, которая на аборт как на работу ходит, один врач нашептал. Сообщил адрес, где с девушкой поговорить можно. Петр туда поехал. Представьте картину. Окраина Москвы. Завод. Неподалеку от проходной дешевая пивнушка. Небольшой зал, круглые столики, люди пьют стоя, стучат воблой о столешницы.
