Автор
Милена вернулась в подвал, где провела целую ночь без сна. Помогает решать, стоит ли ей наконец позвонить Роксане и раскрыть правду о своем новом положении — она теперь криминального авторитета. Воздух настолько необычайно напряжен, что даже дождевые капли кажутся угрозой в этот тревожный момент....
Оставляю дверь в свою комнату открытой, чтобы в случае если Амир проснётся, услышать его плач, а потом приближаюсь к двери мужчины и несколько раз стучу.
Секунда, вторая, третья… и ничего не происходит.
Прижимаюсь ухом к двери, прислушиваюсь. Тишина.
Я вновь стучу, громче. Жду минуту, а потом прикасаюсь к ручке двери и прокручиваю её. Дверь поддаётся, открывается, а моё сердце ускоряет ритм.
Чёрт!
Так страшно. Словно я делаю что-то неправильное, противозаконное…
Но это чувство пропадает именно в тот момент, когда я открываю дверь и заглядываю внутрь.
То, что я там вижу, возрождает в моей груди нечто необычное…Это как прыжок в высоту, а потом обратно… Это как поток ледяного воздуха, от которого стынет кровь в венах… Это как жар под кожей… И всё вместе взятое…
Я просто не ожидала…
Глава 23
Милена
Я просто не ожидала…
Куда не посмотри…моё лицо!
Я медленно прохожу внутрь, задерживая дыхание, и шокировано оглядываюсь по сторонам.
Это не комната, а какой-то алтарь для преклонения…
По-другому не скажешь.
Четыре стены и все обвешаны большими фотографиями, портретами с моим обликом.
Их десятки! Цветные. Чёрно-белые…
На одних я сплю, свернувшись клубочком: на спине, на животе, на плече Асада, или лицом к лицу с ним. На других, я смотрю в окно, вдаль, грустно или мечтательно. А на остальных, другие моменты…крупным планом, такие разные, но при этом, имели общую черту. Все они, были сделаны в доме Асада, год назад, когда я была в его заключении…
Я рассматриваю каждый снимок или портрет, не больше секунды, скольжу по ним взглядом, кручусь вокруг своей оси как сумасшедшая, не в силах выйти из охватившего меня ступора.
Такое чувство, будто мне дали хорошую пощечину, и я пришла в себя, но ровно на три секунды, пока не встретилась взглядом со знакомыми глазами.
— Асад?!! — вырывается писк, а слёзы хлынут по щекам жгучим потоком, застилая глаза пеленой. Но я не моргаю, чтобы не потерять ведение, не упустить…
А он стоит себе в проёме, такой как когда-то, красивый, сильный, мрачный.
Я разглядываю его несколько секунд, замечаю, как часто вздымается его грудь, как крепко сжаты его руки в кулаки, как потемнели от злости глаза.
Он застыл, а я с трудом держу себя в руках, чтобы не потерять сознание.
