Автор
Милена вернулась в подвал, где провела целую ночь без сна. Помогает решать, стоит ли ей наконец позвонить Роксане и раскрыть правду о своем новом положении — она теперь криминального авторитета. Воздух настолько необычайно напряжен, что даже дождевые капли кажутся угрозой в этот тревожный момент....
Даже когда я пыталась с ней заговорить, она молчала, опускала взгляд и быстро убегала.
Меня начала беспокоить эта ситуация, меня начало волновать отсутствие Асада, и отсутствие звуков в доме.
К тому же, по договору, я должна была рассказать мужчине всё, что мне известно, помочь ему с информацией, но он не спешил за ней приходит и меня это не устраивало. Я хотела знать, как обстоят дела с моими преследователями и сколько времени это займёт.
Поэтому на третий день своего само-заключения, я решаюсь выйти из комнаты.
Плотно поужинав, Амир засыпает крепким сном, а я выхожу за дверь, и сразу направляюсь к двери Асада. Стучу в неё некоторое время, и когда не получаю ответ, дергаю за ручку, но на этот раз, она была заперта…
Мысленно чертыхнувшись, решаю не расстраиваться, а скрасить время, изучив дом. Возможно, Асада нет дома, или он спит, поговорить можно будет и позже, а мне давно уже было пора, осмотреться, чтобы хотя бы иметь представление, где и в какой обстановке, я нахожусь.
Дом явно был большим.
Я не заглядывала в каждую комнату, мне было не интересно, а сразу спустилась вниз, огромными полукруглыми ступеньками на первый этаж. И попала в огромный холл особняка, с дизайном в современном стиле.
Здесь не было роскоши, вычурности. Лаконичность и простота.
Много свободного пространства, и ровных прямых линий, которые оживляются немногочисленными, но достаточно большими и яркими аксессуарами.
— Наконец-то ты спустилась! — слышу рядом, радостный голос и, вздрогнув, поворачиваюсь к женщине в фартуке, которая направлялась ко мне. Она подходит в плотную и обнимает меня как родного человечка, после чего бросает быстрый, опасливый взгляд наверх и уходит в обратном направлении, подзывая меня за собой.
— Пойдём! Здесь незачем торчать… а у меня там, пироги и бульон…
Я помню её, она приходила ко мне в комнату, спрашивала о ребёнке и муже, и мне она не показалось плохой.
— Простите, я не расслышала, как вас зовут, — интересуюсь, направляясь следом.
— Ирина Александровна, — с улыбкой представляется она, и я вспоминаю, что о ней уже упоминал Асад: добрая и хорошая женщина.
— Я — Милена…
— Знаю, родная.
