Этим своим тяжелым взглядом, от которого всегда краснеют щеки и учащается пульс. — В машине давай поговорим, ты замерзла.
Ах да, теперь он сменил мотоцикл на автомобиль. Красиво жить не запретишь. Что уж там!
— Не замерзла вовсе, — отрицаю я, стуча зубами от холода. — Не пойду я никуда.
— Ладно, — закатывает глаза.
Подходит ближе, заставляя замереть на месте. Накидывает мне на голову упавший капюшон и затягивает потуже шарф. Сказать, что я ошарашена этими его действиями, это — ничего не сказать. Даже пикнуть возмущенно не успеваю, настолько растерялась. Горячее смущение уже вовсю заливает щеки, благо полутьма вокруг…
— Заболеешь еще, — пожимая плечами, поясняет он, убирая руки, с покрасневшими от холода костяшками пальцев, в карманы.
Сам, кстати, без шапки, да и куртка нараспашку. С себя бы начал…
Так и стоим какое-то время, молча глядя друг на друга. Я не выдерживаю первой. Опускаю глаза.
— Я пойду, — хочу обойти его, но он снова меня останавливает.
— Лисицына, — произносит всего одно слово, но столько в нем муки и отчаяния, что становится как-то не по себе.
— Дай мне пройти, Беркутов, — говорю решительно.
— Не для того я тебя тут ждал, — замечает сухо.
То есть теперь он меня еще и караулит. Надеюсь, это в первый и последний раз. Мне хватает того, что я постоянно вижу его в классе. И этих наших занятий по математике дважды в неделю. Благо, Элеонора Андреевна по моей просьбе каждый раз присутствует в кабинете. Хоть она и занята своими делами, мне так все же спокойнее.
Порываюсь уйти. Не намерена я терпеть его присутствие. Оно давит на меня. Морально и физически.
— Да погоди ты! — злится, возвращая меня на место. — Как баран, честное слово.
— Просто отстань от меня, — дергаю плечом. Не нравится мне находиться так близко от него.
— Что еще за «не могу»? — интересуюсь возмущенно, инстинктивно отступая на шаг назад.
Вздыхает тяжело и смотрит как-то странно. Не знаю, как объяснить этот его взгляд.
— Тут постой, — изрекает в итоге мрачно.
Мне ничего не остается кроме как последовать этой странной просьбе. Не убегать же в конце концов! Я ведь только этим и занимаюсь все три недели. В классе цепляюсь за Харитонову, как за спасательный круг, а на переменах стараюсь не отходить от Даньки и Пашки.
Потому как что-то происходит. С Ним, с моим врагом. С врагом, который почему-то практически перестал со мной воевать. Он затих, что совсем ему несвойственно. И это, если честно, пугает…
В последнее время Роман мрачнее тучи. Полагаю, отстранение от занятий в секции — так на него влияет.
То, что я вижу, вообще не укладывается в голове.
Сердце мое по ощущениям подпрыгивает и застревает где-то в горле, не позволяя дышать.
Роман протягивает мне небольшой, аккуратно оформленный букет.