Просто чтобы увидеть ЭТО в его глазах. Осознание того, что он — полное ничтожество.
— Ты ведь и сам знаешь, что поступил как самое настоящее чмо.
На секунду передо мной встает картинка той ночи. Рыдающий Даня, который сидел на земле, обняв ноги. Раскачивающийся взад-вперед как душевнобольной. И Абрамов, который, махнув на него рукой, решил все сам.
— Пошел ты! — толкает меня в грудь, провоцируя. — Ты, Рома, сам свой выбор сделал! А я в дерьме вариться не хотел, ясно?
— Ясно. А чего ж терпел так долго, правильный ты наш? — толкаю в ответ.
— Дурак был, что маму не слушал, — выдает философское признание.
— Маму не слушал, — закатываюсь смехом, — Насчет дурака не знаю, но трусом и крысой ты точно был.
Он матерится и резко бросается в мою сторону. Пытается меня ударить. В этом году у него прямо идея фикс: любой ценой однажды навалять мне как следует. Поговаривают, что Данилка даже на уроки самообороны записываться ходил. Шапитошник. Машет граблями неумело, но грудь выпячивает… Рокки Бальбоа недобитый.
Сам напросился, честное слово. За то и получил в очередной раз по мордасам.
— Сууука, — гундосит, не очень красиво падая задницей на пол.
— Некогда мне тут с тобой… — закатываю рукав рубашки и собираюсь уходить. Как обычно, наш «недоразговор» ни к чему не привел.
— Лисицыну не трогай, понял? — орет он мне вслед истерично.
— Буду трогать, Князев. Все, что захочу с ней делать буду. Слово тебе даю! — шагая по безлюдному коридору в сторону зала, громко обещаю я.
— Она, с таким как ты, никогда не будет! — прилетает ядовито мне в спину.
Разозлил. И все-таки да, сбить мое настроение в минус этому гавнистому упырю удалось. В зал я возвращаюсь хмурым и сердитым. Пытаюсь отыскать среди присутствующих Лисицыну, но, увы, ее и здесь нет. Как сквозь землю провалилась!
Снова набираю ее, но в ответ — только длинные гудки. Звоню еще раз. А потом еще. И раз на четвертый с удивлением слышу это: «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Вот так номер! Выключила или заблокировала.
— У тебя от гнева аж фэйс перекосило, — слышу хорошо знакомый голос справа.
— Джульетту свою потерял, что ли?
Я резко разворачиваюсь.
— ГДЕ ОНА? — ору и на него тоже.
— С хера ли мне знать? — жестом долбаного обольстителя вскидывает бровь Абрамов и подносит к губам бокал. Подозреваю, что там ни черта не сок.
Смотрю на него очень внимательно. Вроде по глазам похоже, что не врет. Но я уже никому не верю, честное слово. А ему тем более. Не после того, что он себе позволил!
— Да ты, Ромео, я смотрю «поехал» капитально, — качает головой. — Она для челяди ничего так конечно, но не прям, чтобы очень.
— Ой, Абрамов, может, хватит уже? — накрываюсь психом я.
— Может, — прищуривается он. — Я еще не решил.