— Видео выложил все-таки ты?
— Что? — резко поворачивается в мою сторону. — Ты с чего взяла это?
— Отлично, Лисицына! — в секунду гневается он. — Я, конечно, вел себя иной раз, как мразь, но, чтобы настолько…
— Ян выложил ролик в закрытый, общешкольный чат. А кто в сеть слил, так и не удалось выяснить.
— Ты явно не договариваешь что-то! — давлю на него.
— Мы с Арсеньевой поцеловались. Точнее, я поцеловал ее. Позлить хотел Абрамова.
Я устало тру лоб. В голове не укладываются эти их игры. Игры, в которых замешаны живые люди.
— Меня на тот момент позабавило его внезапное желание свернуть спор. Хотел подогреть интерес.
— Подогрел? Ты хоть понимаешь, что вы наделали? — уже не могу контролировать рвущееся наружу негодование.
— Ален, не топчи берцами душу, — отвечает тихо, понуро опуская голову. — Я не знал, что у них… уже все было.
Замечательно. Могу себе представить реакцию Абрамова. Оба хороши. Заварили эту кашу, а расхлебывать — жертве.
— Мерзко. Вот мое мнение, Ром, — ругаюсь, повышая голос. — Я правильно понимаю, ты, получается, пусть и по незнанию, но спровоцировал его? Он же не собирался видео выкладывать с этими ее танцами и прочим?
— Не собирался, — отвечает мрачно, глядя в окно.
— Пять баллов, Ром! Ты извини, но это за гранью просто. Вы себя кем возомнили? Кукловодами? Это же не фильм, не театр. Реальный человек. Она же… любила его, наверное. Со стороны казалось, что у них отношения.
— Я думал, Ян играет, ясно? — начинает выходить из себя и терять терпение.
Не нравится, значит. Нет уж, будь добр, послушай!
— Привыкли манипулировать чувствами других людей, да? Это так противно, что даже обсуждать не хочется.
— Ты, Лисицына, просила честно ответить, я ответил! — произносит раздраженно. — Не могу я ту ситуацию изменить. И да, осознаю, что виноват перед ними обоими. Осознаю, черт возьми!
— А толку! — лезу под одеяло и отворачиваюсь. — Ты извинился перед ней?
Молчит. Ну понятно. Не знаю, как переварить осыпавшуюся на меня пеплом правду. Не хочу продолжать. Поднимать те факты, которыми делился со мной Даня. Слишком горьким будет разочарование. А чего, собственно, ожидала? Его прошлое — отвратительно.
— Все? Поговорили? — доносится до меня пропитанный недовольством и обидой голос. — Хочешь теперь, чтобы я ушел?
— Мне просто не по себе, Ром. Я не понимаю, где ты настоящий, а где нет. Я тебя совсем не знаю! И ответить однозначно: хочу ли узнать — не могу.
— Отлично! — слышу, как он направляется к двери.
— Спасибо за праздник. Я завтра с Ульяной в Бобрино уеду, — ставлю его в известность.
— Посмотрим… — мрачно комментирует он.
— Чего? Посмотрим? — я аж от этого заявления привстаю с постели.
— Я еще не решил, поедешь ты или нет.
— Ну… знаешь! — моему возмущению нет предела.