Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
Затем быстро и не анализируя свои действия, оглядываю помещение, понимая, что ничего родного здесь нет. Не прикипела. Слава Богу!
Беру лист бумаги и торопливо, стараясь не передумать, вывожу на бумаге каллиграфическим почерком слово за словом. Усмехаюсь! Черт, даже почерк идеальный – мечта. Красивая, вылизанная оболочка, за которой ничего нет.
Все, как и прежде – пустышка. И поступки у меня получаются такими же – кто-то бы закатил глаза и фыркнул. Опростоволосилась? Да, но зато в моей жизни больше не осталось вопросов.
Смахиваю предательскую слезинку, затем ставлю подпись, встаю и целенаправленно вышагиваю к кабинету начальника.
Называть его по имени слишком больно.
Ах, я настоящий специалист по части боли. Знаю все грани ее и оттенки. Испытала на себе.
Вот только…все, да не все!
Открываю его кабинет без стука и разрешения. Просто открываю и все, а потом на секунду замираю, словно громом пораженная.
Звонка я от него весь вчерашний день ждала, сообщения? Да, три ха-ха!!!
Гордеев сидит в кресле и улыбается, глядя в экран своего монитора, а Таня Сажина, стоит, склонившись, над ним и весело смеется, разглядывая что-то в мониторе.
Идиллия, черт возьми. Изящная статуэточка и Он – герой любовник восьмидесятого уровня.
– Извините, – произношу я отрешенно и делаю шаг назад, – попозже зайду.
Их взгляды успевают задеть меня только по касательной, но мне уже плевать на это. Я позорно сбегаю с поля боя.
Вот только нельзя, ведь я сама себе внушила, что сильная, смелая и не разбилась. Нет, нет, это просто трещины, уродливые и кривые, но это не значит, что на мне стоит ставить крест.
Лифт, этаж выше, приемная отца. Короткий вопросительный взгляд на секретаря, и я вхожу в просторный кабинет своего родителя. Смотрит пристально, будто бы сканирует туда-сюда своими лазерами глаз, но я только выше задираю нос, а потом показательно растягиваю губы в пластилиновой улыбке.
– Что с тобой, дочь? – как-то странно хмурится папа и стискивает руки в замок на столе.
– А что со мной? – удивленно приподнимаю я брови.
– Выглядишь что-то ты неважно. Заболела?
Боже, зачем он делает вид, что ему не все равно.
– Здорова как бык, просто переутомилась, наверное. Работы в последнее время было много, – и еще одна, ничего не значащая улыбка в его адрес.
