Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
Но все-таки пошла до конца, сделала это осознано и не моргнув глазом, пока я, будто конченый наркоман целовал ее, дорвавшись до такого вожделенного тела, пока не обдолбался в край.
Девственница!
– А-а-а! – прохрипел я и откинулся на спину, а перед глазами только картинки той самой ночи и больше ничего.
Единственной ночи, но такой охренительно разрушительной для меня."
"Ее губы, ее язык, фигура от которой у меня реально потек мозг – длинные ноги, высокая и сочная грудь, тоненькая талия и крутые бедра.
И я снова закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. Как наяву чувствую ее крышесносный запах и вкус. И руки дрожат от того, что я наконец-то к ней прикоснулся. Везде! И не только руками. Вышибал из нее стоны, заставлял ее тело выгибаться дугой и сам дурел до безобразия от того, что она в моей власти.
В моей власти…
Дебил! Ой, дебил!!!
Никогда этого не было, никогда! Арина просто играла со мной как кошка с глупой, одурманенной мышкой, пока окончательно не свернула мне мозги.
А потом это – я здесь первый. И даже если бы мне приставили дуло к виску, то я все равно не остановился бы. Просто нет и все!
По венам жидкий огонь, в голове и груди бомбят фейерверки и кайф накрывает такой, что кажется еще чуть-чуть и я просто сдохну, не в силах его пережить.
Трижды заглотил отравы. Трижды ошалело брал, веря в долбанное чудо, надеясь на то, что там, с первыми лучами солнца и нового дня, между нами, все изменится. Потому что я уже тогда отчетливо понимал – дерьмо собачье моя прививка.
У меня рецидив. Жесткий.
Но я же, идиот, знал, что у нее есть жених! Знал! Но все равно сунулся туда, где мне никогда не было места.
Скрипнул зубами, снова перевернулся на руки и опять отжиматься. Потому что слишком больно. Ни жрать теперь, ни спать, ни дышать не могу. Выворачивает, гнет, травит.
Я так не хотел уходить от нее в то утро, хотя надо было бежать. Бежать от нее, сверкая пятками, а не млеть, обнимая ее идеальное, гладкое, упругое и такое желанное тело.
