Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
А я остался сидеть и медленно тянул свой напиток, плавая в тухлых, прогорклых мыслях, совершенно не замечая, что рядом со мной вдруг отодвинулся стул и кто-то сел напротив. Устало поднял глаза и непонимающе уставился на девушку. Рыжая, стрижка боб, но один висок выбрит под ноль, руки полностью забиты замысловатыми татуировками, пирсинг в носу и брови. И улыбается мне так приторно и так знакомо.
– Ну привет, Гордеев, – услышал я голос из прошлого.
– Ну привет, Рябова, – скривился я, так как категорически был не рад ее видеть.
– А ты до сих пор вместе с Татьяной Прекрасной, как я погляжу…ну надо же, все-таки не на ту я когда-то поставила. М-да…
– Ты пришла шарады мне загадывать? – откинулся я на спинку своего стула."
"– Да черт его знает, Стас, зачем я пришла. Просто увидела тебя тут второй раз и решила подойти, поздороваться по старой дружбе. Или прогонишь? – и девушка мне подмигнула, хотя я видел, что она натянута как струна.
– А есть смысл? – устало спросил я.
– Учитывая, что это мой бар? Никакого, – широко улыбнулась Рябова и достала из заднего кармана пачку отравы.
– Я думал, ты станешь светской львицей, а не хозяйкой питейного заведения, – без особых эмоций выдал я.
– Да, – глубоко затянулась девушка, – я тоже так думала. А потом отца посадили за отмывание бабла, имущество конфисковали и осталась у девочки Оли только квартира в центре столицы, да больная мать, что не смогла справиться с тяжестью жизни обычного среднестатистического гражданина.
– Рад за тебя, – пожал я плечами.
– А я за себя нет, – как-то горько усмехнулась Рябова, – но, наверное, я все это заслужила. Играла с чужими судьбами, а в итоге сама судьба поиграла со мной. Столько воспоминаний, Стас…А еще, ты не поверишь, да и я сама не знала, но у меня, оказывается, есть совесть.
Я же только молча смотрел на нее и тянул из высокого бокала свое пенное, совершенно не понимая, на кой черт она притащилась ко мне и начала этот мутный, абсолютно неинтересный мне разговор. До тех пор не понимал, пока она снова не открыла свой рот.
– Ты не знал, но…Толмацкая в тебя влюбилась сразу же.
И от одного только этого предложения я натянулся как струна, а потом и вообще забыл, как дышать.
