Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
"
"– Ну так, если я в пролете, то какого хрена ты так мандражируешь, голубчик?
– Да просто захотелось тебе дать по морде, Гордеев, – сплевывает кровь прямо в бассейн Седых и подтягивается на руках, чтобы тоже выйти из воды.
– Все, отвел душу? – вопросительно поднял я брови.
А потом снова чуть не получил по лицу с кулака. Благо реакция хорошая и удар прошел по касательной. А этот дегенерат вопит, как резаный.
– Ты че, с-ка, думаешь я не узнаю, что ты мою девчонку в библиотеке лапал?
– Лапал, – пожимаю я плечами, – и буду лапать дальше.
– Упростим задачу. Я тебе их щас откручу! – вновь кидается на меня и мы, поскользнувшись, оба падаем на мокрый кафельный пол.
– Рискни здоровьем! – рычу я, делая обманный маневр, а потом и заламывая ему руку за спину.
– Вот ты тупая тварь, – получаю я затылком по кумполу и, тихо мыча, даю ответку, только теперь уже его черепушкой об пол.
– Да это ты, смотрю, невменяшка, Седых. Спорим, уже на Осеннем балу Арина будет со мной.
И снова мы сцепились на мокром полу, как две одержимые адские гончие, пока я окончательно не скрутил парня по рукам и ногам в жестком болевом приеме.
– Седых! Гордеев! – буквально оглушил нас голос физрука, – К директору! Оба!
Ну вы понимаете, что было дальше…
И снова за меня впрягался отец моей зазнобы. Отмазал, а потом, когда мы остались наедине спросил, глядя на меня как на щенка, что вдруг осмелился сожрать его любимые ботинки.
– Ну, что вы опять не поделили с этим? – и кивком указал на дверь, за которой только что скрылись Седых и его полоумный папаша, что вопил похлеще истеричной бабенки.
– Девчонку, – исподлобья ответил я.
– Ясно, – устало потер он переносицу, – в следующий раз, я надеюсь, ты будешь умнее и руки марать не станешь. Я тебя сюда учиться позвал, а не кулаками махать. И я очень не люблю, когда меня дергают так часто с важных совещаний, Стас. Схватывай на лету задачу – больше так не делай.
– Схватил, – кивнул я и досадливо поджал губы, ругая себя за неуместную несдержанность. Ведь я мог этого ушлепка осадить в два счета, но намеренно растягивал драку, смакуя каждый удар, что наносил тому, кто трогал мою блонду.
Мою! Тут уже без вариантов.
В пятницу на учебу оба пришли потасканные. У меня разбитая губа, у Седых в добавок еще бровь и скула рассечены. Посмотрел с прищуром, показал «фак». Опять провоцировал, щенок.
