Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
– Ждите! Шквалистый ветер, дерево упало и повредило линии электропередач, – только и всего, и мы оба слушаем, как шаги говорящего с нами затихают вдали.
Приплыли!
Тут же снял с себя толстовку и кинул на пол.
– Садись, – приглашающе кивнул я, – ждать нам долго."
"– Думаешь? – с сомнением в голосе потянула Арина и в груди у меня заныло. Я был рад этому подарку судьбы, что свел нас вместе в этой темной тесноте, а она…на хрен я ей не обломился!
Зло приземлился на задницу, откинул голову и уставился невидящим взглядом в приборную лифтовую панель.
– Можно? – непонимающе смотрю на нее, а потом догоняю, что она собирается сесть рядом.
Рядом! Со мной!
И хочется орать «не надо!», «нельзя!», но я только киваю ей и наблюдаю, как она опускается на толстовку, полностью копируя мою позу. И меня тут же вставляет! Жадно хапаю воздух короткими, рваными вдохами, стискивая пальцами джинсы и прикусывая нижнюю губу почти до крови.
Ее близость невыносима! И у меня такое чувство, что, если я к ней сейчас не прикоснусь, то просто сдохну, и пиши «пропало». И я держусь из последних сил, хотя и не понимаю, насколько меня еще хватит. Потому что это слишком! Слишком похоже на мои жаркие, похотливые фантазии, где мы в одном шаге от звенящей пропасти.
В которой я так хочу разбиться вместе с ней!
– Решил уже куда будешь поступать? – слышу я ее тихий, музыкальный голос.
Не знаю почему, но я Арину представляю только так. Она достойна лучшего.
– Твой отец за меня это решил, – намного жестче, чем хотелось бы, отвечаю я.
– Прости, – шепчет она.
– П-ф-ф, да за что? – смеюсь я тихо, – Сан Дмитрич совсем как добрый Дедушка Мороз, вытащил меня из грязи.
– Я так не думаю, – поджала она губы, услышав не раз озвученные ее парнем предположения.
– А как думаешь? – перехожу я на сарказм, потому что в глазах темнеет, а низ живота сводит от неуместных сейчас желаний. Ее тонкие пальцы поправляют выбившиеся пряди белокурых волос, устало проводят по сомкнутым векам, обрамленным пушистыми ресницами. А я так мечтаю об этих пальцах. Хоть разок узнать, каково это, когда она прикасается ими ко мне.
Молчит. Долго. А мне только и хочется, что выбить из нее всю дурь поцелуем.
