В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
Машка растерялась – таким она его никогда не видела!
Он был в стельку пьян, от него несло виски, как от запойного алкаша, не просыхавшего дня три, волосы всклокочены, неприкрытая плешка светилась каплями пота, рубашка застегнута неправильно, через одну пуговицу.
– Я спросил: натрахалась?! – заорал он и снова толкнул ее.
Растопыренной пятерней в грудь. Сильно, Машка, еле удержавшись на ногах, по инерции попятилась снова. Она как в ступор впала, ничего не понимая!
Ей никогда за всю ее жизнь не то что участвовать в скандалах не приходилось, но и находиться рядом со скандалящими людьми не довелось.
Вместе с запахом застарелого перегара, виски, пота на Машку накатывали волны его ненависти и животной агрессии.
– Ты дрянь!!! Стерва! – заорал, наступая на нее, Юра. – Б…дь дешевая! И дрянь!
Он снова толкнул ее, она отступила и уперлась правой голенью во что-то – отступать больше было некуда!
– Значит, ты сюда к любовнику прикатила! И давно вы трахаетесь?! Ну, расскажи! Изображала из себя верную женушку, безобидную овцу! А сама б… ядь!!! Изменяла мне! Выкинула меня из жизни! Дерьмом облила! Я, как идиот, извиняться приехал, прощения просить!!! У проститутки прощения!!!
«Господи боже мой! – включилось, заработало Машкино сознание.
Обида? Унижение? Потеря комфортной, беззаботной жизни с возможностью унижать и получать от этого удовольствие?
Из него перло, воняя, все то, что он так усиленно презирал и брезгливо отвергал, – быдлячество! От жадности, эгоизма, презрения к людям, угодничества и придыхания перед начальством и сильными мира сего – вывернулось наизнанку и поперло во всей красе, исторгая миазмы истинной сущности и потребность на ком-то выместить свое мнимое унижение.
И поняв это, Машка перестала бояться, трястись.
– А ну, пошел вон отсюда, урод вонючий!!! – заорала она в ответ. – Вон пошел!!!
Он завизжал, срывая голос, лицо перекосило, как от паралича, налилось кровью, глаза навыкате, с покрасневшими белками:
– А-а-а!!! Сука!!! Шлюха грязная!!! Богатой жизни захотелось, а мужа можно на помойку!!! Сколько он тебе заплатил?! За ночь, за два дня?!
– Я сказала, пошел отсюда! – И Машка толкнула его двумя руками.
Юрик покачнулся, сделал два шага назад и в сторону, посмотрел бешено, скакнул вперед и ударил ее.
Кулаком. С размаху. Сильно. В челюсть.
