В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
– Мы никогда так не готовим капусту! Это не принято!
– Ну и что! – искрила энтузиазмом Машка. – А вы попробуйте! А если дело в общественном мнении, так вы запритесь дома и приготовьте, попробуйте и никому не рассказывайте, что нарушили закон! Вам понравится!
– Что? – смеялась пожилая француженка. – Рецепт или тайное нарушение закона?
– И то и другое, мадам! – смеялась вместе с ней Машка.
И, конечно, их первый совместный Новый год!
– Дим, как будем Новый год встречать? – явно что-то задумав, спросила Машка.
– Поедем куда-нибудь, хочешь, в Париж, или куда хочешь?
– Ни в какой не Париж! Поедем в Домину! Там красота страшная – все в снегу!
– Значит, в Домину, – тая потихоньку от счастья, согласился Дима. – Я распоряжусь.
– Нет, давай я распоряжусь! – подозрительно сверкая своими серебристыми колдовскими глазами, затребовала полномочий Мария Владимировна.
И развила секретную от него бурную деятельность, все с кем-то перезванивалась, договаривалась, обсуждала что-то, шепталась с Осипом.
Дима не вмешивался в их заговоры, с нетерпением ожидая, что будет в результате.
Но тридцать первого Машка задержалась на работе, отмечая с коллегами, и они выехали поздно, после обеда. Она спала полдороги, положив голову ему на колени, Осип молчал, не улыбался, парни во второй машине, видимо, тоже маялись, недовольные испорченным Новым годом вдали от родных. Маша, проснувшись, тоже молчала, смотрела задумчиво в окно, а Дима переживал страшно, заподозрив, что у нее ничего не получилось, и прикидывая, как навставляет всем, кто ей испортил праздник.
И совсем помрачнел, когда они доехали уже в десятом часу вечера и Домина встретил их темными окнами и тишиной, разбиваемой доносящимися из пансионата музыкой и весельем.
И он злился, предполагая, что Машку проигнорировали, обидели, не признав в ней хозяйку, подвели, решив завтра же с этим разобраться.
А она взяла его под локоть и попросила, Диме показалось, что печально:
– Давай зайдем с центрального входа, там, наверное, очень красиво!
Они обошли дом, поднялись по ступенькам, постояли немного, посмотрели на замерзшую реку и заснеженный левый берег и вошли…
И зажегся свет, заиграла музыка, и закричали «ура!», приветствуя их!
И был огромный красивейший стол – мама, папа, Осип с дамой, Лев Семенович, Елена Ивановна, трое их внуков, верная Галочка с мужем и детьми, управляющий пансионатом с женой и двумя пацанами-погодками и даже жены и девушки его охранников.
