– Это была командная работа.
Я не скромничаю – так оно и было на самом деле. Я написала эту историю. Робб сделал иллюстрации. А Пейтон, работающая в фирме графического дизайна в Бостоне, собрала макет, который я ей отправила.
Я увеличиваю изображение на экране двумя пальцами. Творческая интерпретация Кита-дракона замечательна. Каким-то образом Робб нашел идеальный баланс между пугающим и милым. Он воплотил Кита в жизнь.
– Робб такой талантливый, – поражаюсь я. – Они выглядят как настоящие, скажи?
– Они и есть настоящие. Ты создала их, дорогая.
– Знаю, но теперь я реально могу их видеть. Это так круто.
Я чувствую себя вдохновленной.
– Вот она, эта улыбка. – Бабушка наклоняется и заправляет прядь волос мне за ухо. – Кассандра… – Ее голос смягчается. – Я знаю, с твоей матерью… трудно. Мягко говоря. Но надеюсь, ты не принимаешь некоторые вещи, которые она говорит, слишком близко к сердцу. И мне хочется, чтобы ты знала, – я горжусь тобой. Я горжусь женщиной, которой ты становишься, и думаю, что ты просто замечательная.
Смаргиваю слезы. Я этого не знала, но именно это мне и нужно было услышать этим утром.
– Это было невероятно! – восклицает Райли.
Пацан помогает мне завязать леску, лицо – красное от волнения. Мы только вернулись с двуручного плавания на тренировочной лодке. Сегодня было ветренее, чем ожидалось, и нам удалось словить бо́льшую скорость. Но также нас раз за разом уносило ближе к заливу, что не очень круто, однако нужно быть готовым к такого рода ситуациям, когда участвуешь в соревновательных гонках. Вот почему я так сильно люблю этот спорт. Всегда гарантирована безумная поездочка.
– Офигеть, как быстро мы плыли, – выпаливает парень.
– Ага, круто, – соглашаюсь я, запрыгивая на пирс.
– Когда мы сможем взять «Оптимиста»?
– Попридержи коней, пацан. Не раньше, чем у тебя за плечами будет еще несколько уроков.
Лодкой, которой мы пользовались сегодня, гораздо проще управлять. Она устойчива и практически непотопляема, в то время как «Оптимист» легко переворачивается.
– «Оптимистом» трудно управлять, – напоминаю я ему.
Райли быстро протестует.
Мгновение я изучаю его. Он с надеждой оглядывается, заправляя свои светлые волосы до плеч, как у серфингиста, за ухо.
– Нет. Не справишься. Еще нет. Но скоро.
– Я расскажу Эвану, – угрожает он со злобной ухмылкой. – Разревусь, как девчонка, и скажу, как же мне грустно, что лучший друг моего Большого брата лишает меня мечты участвовать в гонках на «Оптимисте».
Я отвечаю громким фырканьем. У парня есть яйца, надо отдать ему должное. Райли – результат самоанализа и реформации, в которые недавно решил окунуться Эван.