Автор
Сергей провожает грустные взгляды на безрезультатную работу главной медицинской структуры. Он объясняет коллегам о недовзятой эффективности выполнения плана в критический период, создавая атмосферу растущего раздражения и неудовлетворенности. Это начало истории о новой девочке — Зачем, которая внезапно оказывается на пороге этой взбудораженной бригады....
Как же хорошо быть внутри нее, ощущать какая она горячая и тугая. Хочется немедленно продолжить движение, но я сдерживаюсь, понимая, что ей сейчас больно. Она дрожит, цепляясь за меня.
— Прости, — глажу ее лицо, щеки, скулы, чувствую, что сейчас сам кончу, только от того, как она сильно меня сжимает. Делаю внутри нее плавное движение. — Больно?
— Не останавливайся, — и я продолжаю, сначала плавно и мучительно медленно.
— Смотри мне в глаза, — прошу ее я, а сам подхватываю ее ноги, развожу шире и ускоряю темп, насколько это с ней сейчас возможно.
— Вот и все, теперь ты моя. Ты как?
— Мне хорошо, — обвивает мою шею руками и целует меня в шею.
— Врешь, это еще нехорошо. Хорошо будет потом, когда ты действительно получишь от этого удовольствие.
— Я сама разберусь, когда мне хорошо, а когда нет! Вечно ты все испортишь, — я ложусь на спину и тяну на себя Ксюшу.
— Не злись, — она кладет голову на мою грудь и начинает гладить своей маленькой ручкой мое лицо. — О чем ты думаешь?
— О том, что твой матрас нужно сжечь к чертовой матери, — усмехаюсь ее словам.
— А если серьезно? — Ксюша убирает голову с моей груди и ложится на спину, натягивая на себя одеяло.
— Ты… ты же не предохранялся?
— Нет.
"— Точно. Я и забыла, что они и для этого тоже.
— Главное их вовремя принимать.
— Я знаю. Алина мне все рассказала, я их по будильнику пью.
— Вот и хорошо. Ксюш, чего ты взгрустнула? Все было настолько ужасно? — Ксюша начинает улыбаться.
— Сережа, я, конечно, дура, но не в деревне выросла. И фейерверков не ждала, вообще сложно ожидать чего-то приятного, когда в тебя впервые втыкается эта штука, еще таких размеров.
