Автор
Сергей провожает грустные взгляды на безрезультатную работу главной медицинской структуры. Он объясняет коллегам о недовзятой эффективности выполнения плана в критический период, создавая атмосферу растущего раздражения и неудовлетворенности. Это начало истории о новой девочке — Зачем, которая внезапно оказывается на пороге этой взбудораженной бригады....
Вопиющая наглость!
— Здравствуй, Настя, — Настя значит. Точно! Моя врачиха!
— Анастасия, по отчеству вас не помню, вы меня лечили в мае с пневмонией, я вам еще душ сломала, помните?
— Помню, моя самая непослушная пациентка. А вы…
— А мы вместе. Муж и жена, — льну к своему мужу так, что кажется, под ребра залезу, хотя у него все такое твердое, что хрен пролезу.
— Неожиданно. И давно?
— Ой, да кажется, всю жизнь. А вообще в июне поженились, — блин, что я несу, может он с ней трахался еще в июне.
— Ну, поздравляю вас.
— Может ты все-таки ослабишь свои обжималки, хватка у тебя совсем не девчачья, — отстраняюсь от Сережи, а тот вовсю улыбается.
— И что смешного?
— Оказывается это прикольно, наблюдать за бабскими боями.
— Вообще-то мы не дрались.
— Конечно, нет. Но это, потому что я здесь стоял. Стоило бы мне отойти на пару метров, и вы бы вцепились друг другу в волосы.
— Ну ты и свинья. Может, сразу предоставишь мне весь список с кем ты трахался в этом зале?
— Не поверишь, только с ней.
— А что так скромненько?
— Я не сторонник иметь отношения на работе, пусть и с непрямыми коллегами.
— Но все же имел. Когда, кстати?
— В апреле. У меня тогда был простой.
— Застой, видимо.
— Ага. Это знаешь ли вредно.
— Так рука же есть в помощь?
— Ручные способы уже не для меня. Пойдем уж потанцуем, хватит бывших вспоминать, — Сережа резко хватает меня за талию, и мы отправляемся танцевать.
В субботу рано утром Сережа поехал за Машей.
— С приездом.
— Привет! — Маша улыбается, это хороший знак, или Сережа еще ничего не рассказал. — А вы уже начали делать мне братика? — нет, все-таки рассказал.
— Маш, прекрати, не смущай Ксюшу, видишь, она и так язык проглотила.
— Ничего я не проглотила. Машенька, мы еще не начали, ты пока останешься нашим единственным ребенком.
— Тоже неплохо. Все пока будет доставаться мне.
— Точно! Пойдемте ужинать.
— Ага, только руки помою.
Боже, это чудо, а не ребенок. Я бы такой не смогла стать. Да я и в двадцать терпеть не могу свою мачеху.
Маша уплетает мясо и радуется так, словно ей подарили весь мир. Может и вправду ей сестричку сделать. Нет, рано еще.
Воскресенье мы провели за предновогодними хлопотами и украшением новогодней елки.
