В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
В конце концов, сколько нам предстояло жить под одной крышей — никто не знал.
— Я помогу тебе сегодня накрыть ужин? — в ее взгляде плескалась надежда.
— Спасибо, не стоит.
И вот снова. Опять.
Я не хотела, но холод в моем голосе появлялся непроизвольно. Я знала, что своей настороженностью я задеваю и Максима, хотя он, узнав всю правду о Карине, сразу встал на мою сторону. Конечно, он не оставил Карину даже после всего, что между нами произошло, но тот период, когда Максим проводил с ней разъяснительные беседы, Карина запомнила навсегда.
"— Теперь он твой муж, Карина. Максим не станет вмешиваться в наши с Полиной отношения, потому что Полина — моя жена. И ты не особенная. К тому же, разве твой муж не прав? Ты действительно вела себя отвратительно. Взять хотя бы тот факт, что ты обвинила Полину в аборте, лишь бы заставить меня бежать за ней. Хотя она просто посетила врача.
Рустам сказал это лишь однажды, когда сестра пришла к нему со слезами на глазах — Максим тогда сильно отчитал ее за поведение, в красках описывая все, что он думает.
Позже Рустам добавил, что сильно любит ее, но правда была одна: Карина виновата, и теперь это их с Максимом отношения, не более.
— Как долго ты будешь сердиться на меня, Полина?
Я развернулась. Карина стояла на две ступеньки ниже и смотрела мне прямо в глаза. Порой ее взгляд напоминал мне Рустама — такой же несдержанный и прямой.
— Я не сержусь.
Карина не поверила:
— Сердишься. Но, Полина… мы все чем-то пожертвовали в этой войне.
— Давид хотя бы жив, и он должен быть за это благодарен. Как известно, в том доме Эмин жестоко расправился с Альбертом, довел его до бессознательного состояния и только спустя много часов мучений сделал решающий выстрел. А Давида только наручниками повязал. Никаких мучений, разве что восемь лет одиночества.
К этому выводу пришли все члены семьи. Когда я узнала, что произошло в том доме, мне стало плохо и жутко. Позже Рустам сказал, что Диана была в доме и наверняка все слышала и даже видела.
Бедная девочка.
— Ты права, но мне кажется, что нам нужно поговорить, — настаивала Карина.
Я преодолела еще ступеньку, окончательно прерывая зрительный контакт с сестрой мужа.
— Я должна проведать маму, — повторила я.
Карина сделала шаг следом.
— Я пойду с тобой. Тоже хочу проведать маму. Мы почти не говорили с ней после нашего путешествия.
Вот же… вылитая Басманова. Правда, уже бывшая.
