— Притормози! Далеко собралась?— В кабинет. Меня врач ждет.Глаза его черные-черные становятся. Стойко выдерживаю бешеный взгляд.— От моего наследника пришла избавиться?!— Пусти, Басманов, — хриплю в его тисках.Безумец. Руку сжимает на моей шее и цедит ласково:— Убить бы тебя, Полина. Да повезло — залетела от меня, родная.Он хозяин столицы, а мой брат обесчестил его сестру. И за это заплатила я. Свободой, жизнью, любовью....
Смотрю на его руки крепкие и большие. А вполне мог бы. Мог бы со мной все, что угодно сделать. Силы хватит справиться со мной, а мне с ним — нет.
Только ему другое от меня надо, к счастью.
Телефон все звонит без умолку. Представляю, в какой ярости Рустам.
— Тормозим. Здесь нам никто не помешает, — удовлетворенно кивает Альберт.
Мы съезжаем на обочину. Он велит мне выходить.
В лицо тут же бьет холодный весенний ветер. Ноги обдувает холодом, все-таки в апреле рано носить платья.
Я подхожу к капоту. Греюсь возле заведенного мотора.
— Что вы хотите за эти фотографии?
— Информацию хочу.
— Что?
Распахиваю глаза. Недоумеваю.
— Но что я могу знать? Я же сказала вам: я рядом с ним была не больше суток.
— Ты такая конфета, Полина, что и суток тебе хватит. Всю информацию ты знаешь. Говори.
Рука Альберта несильно упирается в мой живот. Я дышу часто-часто.
Качаю головой отрицательно. А Альберт решает сделать еще одно фото. Показательное.
Он хватает меня где-то под ребрами и поворачивает резко. Опереться о капот заставляет, рукой мою спину прогибает.
Я глухо вскрикиваю, пытаясь назад отойти, пытаясь выскользнуть из этого унизительного положения.
А он прижимается к платью бедрами — интимно, пошло, откровенно. И за волосы меня хватает, лицо к камере в профиль ставит. Чтобы видно было — это я стою, это меня трогают…
На заднем фоне отсутствие города и весьма романтическая атмосфера.
Щелчок. Фото сделано. Мне позволяют повернуться.
— Полина, я на тебя столько компромата за час накопал… что из ямы этой ты уже не вылезешь. Но знаешь, что самое ужасное? Я не компроматом тебя буду душить, а жизнью твоего брата. Будешь непослушной девочкой — пуля окажется во лбу твоего брата. Побежишь к Басманову — пуля будет во лбу твоего брата. Единственного, любимого…
Голос Альберта становится агрессивным. Ему надоедает возиться со мной.
— Я не понимаю, что вам нужно…
— Не притворяйся дурой!
Я тихо вскрикиваю.
Пытаюсь отбежать в сторону, но вместо этого еще сильнее вжимаюсь в машину. Капот такой горячий. А глаза Альберта — холодные.
— Заметь, я тебя не трогал. Отношусь к тебе хорошо. В клубе сначала вместе с вами был Давид. Отвечай, что он говорил?!
Судорожно всхлипываю. Альберт смягчается, по голосу это чувствую. Но отпускать он меня не собирается. И братом больше давить начинает.
