В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
А что, если и правда ловушка? Но я отбрасываю эти мысли прочь.
Полина здесь и в помине не должна была находиться. Я обычная женщина, не враг Басманову. Он доверился мне, но этим утром я собираюсь растоптать его доверие.
Мне не оставили выбора. Я проникла в кабинет Рустама и быстро отыскала необходимый документ. Смертник называл документ — крючком, а я просто хотела спасти брата.
Сердце бьется бешено, пока я сравниваю фото в телефоне и настоящий оригинал. Тот же цвет, та же подпись. Страниц с десяток, больше похоже на договор.
На чертовски важный договор, за который можно умереть.
Но выбирать не приходится. Я даже не вчитываюсь в буквы — не успеваю.
Не оставляя себе времени на раздумья, я судорожно прячу документ под одежду. Бегло осматриваюсь вокруг. Никого, тишина…
Осторожно закрываю дверь кабинета, оставляя все на своих местах. Молюсь, чтобы Рустам еще спал. Иначе мне не жить.
Двигаюсь обратно. Вспоминаю, как найти выход из квартиры, но меня лихорадит так, что я ударяюсь об дверной косяк. Становится больно.
И резко в спине прогибаюсь, когда позади раздается сонный голос Басманова:
— Ты что здесь забыла?
Басманов проснулся. Это первое, что приходит в голову. Я резко оборачиваюсь. Боже, он ведь сейчас все прочтет в моих глазах…
— Я собиралась домой… — голос хрипит от перенапряжения, — но заблудилась. Не нашла выход.
— Это самый дальний коридор от выхода. И моей спальни.
Прищуривается. Взглядом пристальным окидывает.
Я приближаюсь к Басманову в два счета. Робко кладу руки на его мощные плечи, стараюсь статую к себе подвинуть.
— Прости меня, пожалуйста. Я солгала тебе. На самом деле хотела квартиру посмотреть, у тебя здесь столько живописи. Картины настоящие, да?
Тело дьявола смягчается, он даже подается в мою сторону. Слишком. Руки Рустама меня обвивают и к стене ласково прижимают.
— Настоящие… — шепчет довольно.
— Дорогие, наверное? — хриплю в его тисках.
Осторожно отклоняюсь от его тела, боясь помять документ.
— Самую дорогую тебе подарю. Хочешь?
Глазами по лицу моему скользит. Жадно и возбужденно.
— Хочу…
Кивает. Себе записывает, самую лучшую мне подарит.
— Завтра у нас будет свидание, родная.
— Ты же не романтик? — пытаюсь улыбнуться.
— Поверь, за свою преданность ты будешь щедро вознаграждена. Моей добротой.
