Автор
Девочка, ты попала в невероятно драматичную историю, где каждая страница заставляет сердце забиться чаще. С тонким посылом о разочаровании и выборе между болью и надеждой — это роман не просто о любви и измене, но и о внутреннем решении.
Но я хочу это слышать.
Выхожу из-за стола и, сложив руки на груди, смотрю ему прямо в глаза.
— Не тяни, Матвей. Просто сорви этот пластырь и все.
— Нам нужно расстаться, — три слова, от которых мое сердце трещит по швам. — Мы слишком разные.
— И когда ты это понял? До того, как пообещал не разбивать мне сердце или после предложения жить вместе? — с губ слетает ядовитая усмешка. К глазам подступают слезы, но я отчаянно пытаюсь их сдержать, чтобы не показать свою слабость.
Больше никогда.
— Ты же сама это понимала.
— Меня, — заканчиваю за него я.
— Знаю, сейчас ты меня ненавидишь, но так будет проще. Ты захочешь семью, детей. Господи, мне всего двадцать один и я к такому не готов, — всплеснув руками, он проводит ладонью по волосам.
Да он шутит что ли? Или это чертова судьба шутит надо мной в который раз? Берет пулемет и дробит меня, пока не испущу последний вздох. Потому что у меня вот там — под ребрами — невыносимо больно. Настолько, что хочется кричать. Я не понимаю. Я ничего не понимаю.
— То есть… — не хочу унижаться перед ним, демонстрировать свою слабость, но и не спросить не могу. — Ты пришел к этому выводу только сейчас?
— Да, — не медля ни минуты, говорит он. — Посидел, подумал и вот, пришел к такому заключению.
"— Знаешь, можешь не заканчивать, — качнув головой, отстраняюсь от стола. Подхожу к нему почти вплотную и, вздернув голову, смотрю в ледяные голубые глаза. — Уверена, у тебя там припасен список из ста причин, почему мы не можем быть вместе. Но вот, что я тебе скажу. Ты трус, Орлов. Вместо того чтобы бы бороться, ты бежишь. Хочешь карьеру? Валяй. Я искренне надеюсь, что у тебя все получится. Я никогда не собиралась выставлять тебе какие-либо условия, рожать детей и просить стать домашним котиком.
Мой голос начинает дрожать, когда взгляд Матвея опускается на мои губы. Мне опять кажется, что я вижу что-то родное, но больше не собираюсь тешить себя иллюзией.
— Ты прав. Мы слишком разные. Я бы никогда тебя не предала, — разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место. — А теперь будь так добр, покинь аудиторию.
