Автор
Девочка, ты попала в невероятно драматичную историю, где каждая страница заставляет сердце забиться чаще. С тонким посылом о разочаровании и выборе между болью и надеждой — это роман не просто о любви и измене, но и о внутреннем решении.
А главное каждая сюжетная линия раскрывается, и он как умелый кукловод доводит все до идеала, — Ди убирает с коленки невидимую пылинку. — Например, взять Микки, он же просто гений.
— Ага. Его ультиматум Бергеру был просто на высоте.
— Всем бы такого Микки, — с усмешкой произносит она.
Наш странный разговор заканчивается, а я опять чувствую себя так, будто мои внутренности кто-то прокрутил в блендере и все перемешал. Орлова вдруг пробила штрафной в мои ворота, в те самые, куда обычные смертные редко добираются.
Боковым зрением я наблюдаю за Дианой: она притягивает к себе колени и обхватывает их руками, пытаясь устроиться по удобнее. У меня самого уже все одеревенело от просиживания на полу. Сколько еще нам тут торчать? Я вообще сказал Илюхе, что приду к нему чуть позже, и мы сможем порубиться в плойку. Вечно с Орловой все идет не так, как я задумываю.
Черт! Надо что-то придумать. Если мне суждено ночевать в этом храме знаний, то стоит поискать хотя бы подстилку или кресло, иначе задница скажет мне “адье”.
Подсаживаюсь к Ди, кладу руку на ее плечо, не нагло, наоборот, в этот раз действую аккуратнее, и придвигаю к себе.
— Только я думаю, что ты можешь быть нормальным парнем, как ты снова переходишь границы, — возмущается она и пытается отстраниться.
— Успокойся, Орлова. Я просто хочу спать, — снимаю с себя олимпийку и набрасываю на нее. Возможно, я полный придурок и отвратителен этой девчонке, но не слепой. Она вся дрожит, не от перевозбуждения, увы, а от холода.
— Если ты не против, я бы предпочел побыть несколько часов в объятьях Морфея, а не слушать твои причитания.
Укладываю голову ей на колени и закрываю глаза. Ди некоторое время даже не шевелится. Либо боится, что я опять что-нибудь выкину, либо черт его знает. Ее мысли для меня — та еще загадка.
Когда я уже почти засыпаю, и легкость мягкой волной накатывает по всему телу, вдруг ощущаю легкое прикосновение тоненьких пальчиков к своему лицу. Ди убирает челку со лба и оставляет ладонь на моей макушке, чем вызывает волну непонятных мурашек своими действиями.
— Знаешь, Беркутов, когда ты не стараешься быть придурком, то очень даже ничего, — вдруг шепотом признается она.
Я едва не распахиваю глаза, но заставляю себя лежать неподвижно. Так вот оно что. Вот ключ к сердцу Орловой. Разговоры по душам, милые объятья и батончик “Сникерса” напополам?
Правда, что-то мне подсказывает, что есть что-то еще… Вот только не знаю, хочу ли я узнать последний пункт.
