Автор
Агата Малиновская готова на всё, чтобы заставить самоуверенного бабника Демида Громова проиграть спор, в котором он поставил на неё. Но война между ними грозит перерасти в совсем другое чувство. Сможет ли гордая девушка победить непреклонного мужчину?
— Поехали ко мне, Агата. Пожалуйста!
— Ну точно, — ответила я, а сама прикусила губу и отвернулась, судорожно соображая, что же делать и как вообще отказаться от столь заманчивого предложения. Боже!
— Обещаю, приставать не буду. Слово тебе свое даю. Если ты из-за этого переживаешь.
— Дём, — я почти умоляюще на него посмотрела. Ну нельзя же так — давить на самое больное!
— Совсем держаться от тебя в стороне не смогу, врать не буду. Так что, только поцелуи, Малинка моя, клянусь, — и со всего размаху припечатал себе ладонью по груди, дурашливо мне улыбаясь.
— Перестань, — взмолилась я и решительно схватилась за ручку открывания двери.
Но Громов сдаваться был не намерен и тут же потянул меня за шарф обратно к себе, а потом почти без сопротивления припечатал меня страстным поцелуем, заставляя плавится в его руках как воск в пламени свечи.
— Пожалуйста, Агата, — и его шепот обволакивает всю меня, пока его язык и губы вытворяют с моим ртом что-то невозможное.
— Пожалуйста, Демид, — в тон ему отвечаю я и он отстраняется, грустно заглядывая в мои пьяные от нашей близости глаза.
— Тогда убегай, Малинка, пока я еще добрый, и просто не взял, и не украл тебя, — пробурчал Громов и вцепился руками в оплетку руля. Сильно. До скрипа.
И я вышла из авто, а потом и понуро побрела в сторону своего подъезда, почти до крови кусая губы и умоляя себя не делать глупости. Это все слишком быстро. Слишком, черт нас раздери! Но в двух шагах от подъезда мое сердце почти невыносимо заныло, и я обернулась, с тоской глядя на черный Мерседес, что все еще стоял у калитки, ведущей к моему дому. И я прикрыла глаза и со стоном признала свое поражение. А рука уже тянулась в карман, доставая телефон и набирая номер матери. Три протяжных гудка и больше нет дороги назад.
— Да, доченька? — слышу я ее мягкий голос.
— Мам, — и я со всей силы впечатываюсь лицом в раскрытую ладонь.
— Ну говори уже, горемычная, — и ее тихий смех немного облегчает груз от того, что я собираюсь ей сказать.
— Я у…у Демида переночую. Ладно? — все-таки выдавливаю я из себя и со всей силы жмурюсь.
— У того самого Демида?
— У того самого, — согласно киваю я и поднимаю глаза на его автомобиль.
— Только не делайте глупостей и, пожалуйста, думайте о будущем. Хорошо? — спокойно, как-то даже тепло просит мама и я улыбаюсь.
— Хорошо.
А потом я отбиваю звонок и бегу обратно к нему, к своему мальчику с глазами цвета стали.
