Автор
Ян меня подталкивает, готовясь к последней порции малины. Подойдя к их машинам, я улыбаюсь уверенно: "Вывозьтесь уже, испортили мне всю малину своей трескотней." Ветров шутит о трех оставшихся днях и тик- tik, он вместе со своим партнером садится в свои тачки, отсчитывая последние моменты. Вот как раз то время, чтобы Она не смогла нарушить наш план....
Потом еще примерно с полчаса я простоял у входа в здание, стараясь разглядеть ее тоненькую фигурку в, проходящей мимо меня, толпе. А после еще с целый час я ждал ее в чертовом прозрачном куполе на двадцать пятом этаже. И тишина. Она так и не пришла. Ни ответа, ни привета.
А потом я все-таки смирился с неприглядной правдой — Агата Малиновская прокатила меня. Ее телефон так и молчал, давая мне понять, что она и не собиралась приходить на свидание со мной, что врала с самого начала еще там, в лифте. И сразу вспомнился ее взгляд, когда она называла мне номер своего этажа.
Да и сегодня после пар она, наверное, из последних сил терпела мое общество, стараясь всеми правдами и неправдами избавиться, и от меня, и от перспективы ехать со мной домой, и вообще дышать со мной одним воздухом.
И вот тут меня как обухом по голове бомбануло. Ну и черт бы с ней с этой девкой, да? Да только ни фига! От понимания того, что мне с ней в принципе ничего никогда не светило сразу как-то стало не по себе. Не знаю, но сердце как будто забилось где-то в горле и почему-то до рези в глазах захотелось, чтобы она пожалела о своем решении.
Я спустился из чертового ресторана, игнорируя сочувствующие взгляды обслуживающего персонала. Плевать, ребята! Не надо меня жалеть.
Вот так я думал! А потом ехал домой, на полную катушку врубив музыку и стараясь выкинуть из головы проклятую дочку ректора. Только от чего-то получалось из рук вон плохо. А потом был контрастный душ, бесконечные отжимания, и боксёрская груша, которую я долбил, как оголтелый.
Но. Ничего. Не. Помогало!!!
И тогда я сделал то, что обещал себе никогда не делать. Я спустился в кабинет отца и вошел без стука.
— Привет, пап.
— Привет, сын, — он снял очки и устало потер глаза, и я впервые в жизни увидел его вот таким: уставшим и как будто постаревшим.
— Я возьму ключи от квартиры?
— Я почему ты спрашиваешь, Демид? Это же твоя квартира.
— Не моя, — упрямо выдохнул я, — вот заработаю сам и куплю, тогда и будет моей.
— Ну тогда и тату-салоны не твои, сынок, если следовать твоей логике, — от чего-то тепло мне улыбнулся Громов-старший.
