Автор
Ян меня подталкивает, готовясь к последней порции малины. Подойдя к их машинам, я улыбаюсь уверенно: "Вывозьтесь уже, испортили мне всю малину своей трескотней." Ветров шутит о трех оставшихся днях и тик- tik, он вместе со своим партнером садится в свои тачки, отсчитывая последние моменты. Вот как раз то время, чтобы Она не смогла нарушить наш план....
Хотя, что это сразу с неизвестного? Я знала, кто это мне написал! Какая зараза слила ему мой номер?
Думала сразу его в черный список закинуть, но потом передумала. Да пусть пишет, хоть запишется, пальцы в кровь сотрет, строча мне сообщения, вот вообще плевать. Ничего делать не буду! Зовет кататься по вечерней Москве? Вот смешной, ну сейчас, бегу аж спотыкаюсь. Фыркнула и закинула телефон в сумку. Нечего меня отвлекать!
Но после пары я состыковалась со старостой группы и сразу задала вопрос в лоб:
— Лена, привет.
— Прости, Агата. Я думала для дела просят, ну там по учебе что-то, — заламывая руки, выдала староста.
— Громов? По учебе? — скептически переспросила я, но Лена только еще больше покраснела и опустила глаза в пол, — Кому еще давала? — грозно насела я на Ласточкину.
— Насте Костиной, — с неохотой, но все же выдавила из себя ответ староста.
Ага, понятно. Вот и отправитель видео нашелся. Встретимся, надо будет не забыть спасибо ей сказать.
— Ладно, иди уже горемычная, — кивнула я Лене, — но больше так не делай. Поняла?
— Угу, — и припустила от меня вперед по коридору.
А я же двинула по уже знакомому маршруту в столовую, где меня дожидались Пашка и компания. Но стоило нам только взять себе еду, найти свободное место и удобно разместиться за столом, как прямо по курсу я увидела улыбающегося Громова, да не одного, а с группой поддержки.
Я ошарашенно наблюдала, как эти три громилы просто взяли и придвинули к нашему столу еще один и, как ни в чем не бывало, просто уселись с нами обедать. Вот так просто, как будто мы старые друзья-товарищи, не иначе. С этого момента моя ненависть к Погремушке выросла просто до невероятных размеров."
"Я хотела было уйти, но меня обвинили в трусости, и я была вынуждена остаться терпеть этих троих наглых, совершенно бессовестных мажоров и дальше.
А потом я призвала себя к спокойствию. Демид Громов не получит от меня ни единой эмоции, только равнодушный тон и игнор по всем фронтам. Он не достоин большего.
