Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
Отвечаю осторожно:
— К своим хотел. К дочке, к ней, к Нике. Но не домой, у меня нет дома. Не было…
Задумываюсь. Это правда, у меня никогда не было настоящего дома. Был совсем недолго, когда со мной жила Доминика. Потом, когда Полька появилась, пускай Ника как няня при ней была, но жила она у меня. И вот когда я ее у Рубана отобрал.
Шерхан снова смотрит, как сквозь голову просвечивает.
— А у нее он был, дом? Дети твои, мужик чужой, страна другая. Какой же это дом, Тимур? Она у тебя сама как из тюрьмы вышла.
— Мой дом — там, где она, — говорю хрипло. — Она и мои дети. Я хочу, чтобы и у нее так…
— Ну слава Богу, — не сводит глаз с меня Шерхан, — доходит помаленьку. Вот только с женщинами так не работает. Ей за тобой таскаться радости мало, ей детей надо растить, пока ты за мамонтами бегаешь, чтобы в зубах их притащить и семейство свое накормить.
И правда, хоть и медленно, но доходит. Дом у моря — это для отдыха, там сейчас моя Ника свою Соньку в гостях принимает. В Эльзасе тоже наездами хорошо, детям там делать нечего.
— Ты должен понять простую вещь, Тимур, — Шерхан встает и начинает мерить кабинет от стены к стене, — они нам детей рожают. И мы за это перед ними в вечном долгу. Вот у тебя двое, и ты теперь не можешь жить как жил, ты живешь с оглядкой на них. Знаешь, что на тебя дети твои смотрят, пример берут. Это такая ответственность сумасшедшая — быть отцом маленьким детям! Еще и двоим сразу…
Теперь я на него смотрю внимательно.
— Вы так говорите, будто о себе, — вырывается непроизвольно.
— Так о себе, Тимур, о себе в первую очередь, — осматривает он потолок, — а ты думаешь, я так просто на трибуну влез? Мы с женой тут немного промазали…
Он ухмыляется совсем мальчишеской ухмылкой, и меня озаряет.
— Так вас поздравлять можно?
— Можно, — лыбится во всю, — только осторожно. Мои еще не знают.
— А кто, знаете?
— Откуда? У нас срок пять недель. Но я думаю, пацан.
— А почему говорить не будете? Мне же сказали.
— Да… — Шерхан кривится, у него явно портится настроение, — я тут зятя все стебал, а теперь мне бумерангом прилетело. Не хочется ему давать повод позубоскалить."
"Отношения Шерхана с родней сложные и запутанные, я туда точно лезть не стану. Меньше знаешь, крепче спишь. Да он и сам решает съехать с темы.
