Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
Трясется весь, содрогается, я реву уже в голос, как тут он поднимает голову, и я вижу, что он смеется.
— Чего ты ревешь, дурочка, Полинку разбудишь! Замуж хотела? А чего же молчала?
— Ты… ну ты же… — пытаюсь объяснить, но язык заплетается, а слова путаются, — ты сказал, что… не хочешь. Что если из детдома… то нельзя.
— Все, — он ложится рядом и крепко меня обнимает, — успокойся. Не женился я, у меня ты есть, никто мне больше не нужен.
— А Кристина? — пытаюсь поднять голову, но Тимур укладывает меня обратно себе на плечо.
— Не нужна мне никакая Кристина, спи.
— Фото… я видела… — хочу объяснить, цепляясь за ускользающее сознание, — она прислала… ты с ней.
И снова темнота.
Сейчас я смотрю на спящего Тимура и понимаю, что все это время ошибалась. Он никуда не делся, тот Тимур, которого я люблю и которого знала раньше. Просто Робби прав, он привык жить в темноте, и когда уходит туда, до него не докричаться. Он должен сам захотеть выйти.
Протягиваю руку и осторожно, чтобы не разбудить, глажу густые волосы.
— Тим, — шепчу я чуть слышно, — я тебя люблю."
"Тимур сглатывает, поворачивается на бок и открывает глаза.
— Я что, уснул? — он оглядывается, но замечает мою руку и ложится обратно, не сводя с меня глаз. Он не слышал меня, и я сама не знаю, хорошо это или нет.
Ничего не говорит, просто смотрит, и я уже смелее провожу пальцами по виску, очерчиваю скулу, глажу по щеке.
— Никогда больше так не делай, — говорит, и я по привычке внутренне сжимаюсь, но он продолжает, — не смей так болеть. Я чуть не сдох.
— Хорошо, Тим, — шепчу и хочу встать. Тим удивленно приподнимается.
— Ты куда?
— Мне нужно в душ, я пойду к себе, там мои шампунь с кондиционером и одежда.
Это правда, я столько потела, что волосы кажутся липкими.
— Ты у себя, Ника. Твоя одежда здесь, я все попросил перенести сюда.
Смотрю недоверчиво, перевожу глаза то на дверь, то на Тимура.
— А ты?
— Я распорядился, чтобы в детской поставили диван. Буду спать там, приносить тебе Польку, а ты пока не окрепнешь, будешь только лежать и есть. И гулять, когда позволят врачи.
— Это неправильно, Тим, — пытаюсь возразить, — это твой дом.
