Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
И уходит, а я заталкиваю обратно уже рвущееся наружу: «Останься, Тим, не уходи…» Это временная слабость, и, если он останется, мы потом оба можем пожалеть. Но мне очень хочется, чтобы он не уходил, и с этой мыслью я проваливаюсь в сон.
Глава 12
Мне снится кошмар. Склад, безобразный Упырь, страшный Черный. Они держат меня за руки, Тимур смотрит на меня холодным взглядом, разворачивается и уходит. Я хочу вырваться, но они держат крепко, и я кричу ему в спину:
— Тим, не отдавай меня им, Тим…
— Ника, проснись, я здесь, — слышу будто со дна колодца и продираюсь навстречу голосу.
Открываю глаза и вскидываюсь, воздух из груди вырывается с хрипами. Я в спальне Тимура, горит ночник, а он нависает надо мной, тревожно вглядываясь в лицо.
Хватаюсь за его руки и облегченно дышу, будто пробежала стометровку.
— Тим, они мне приснились, те, что на складе были, те два огромных мужика, которым ты меня хотел отдать.
— Здесь никого нет, Ника, — он смотрит на меня с болью, осторожно берет за плечи и укладывает обратно.
Его негромкий голос успокаивает, но руки я не отпускаю. Из детской доносится хныканье, Тимур уходит и приносит мне Полинку.
Я кормлю ее лежа, Тим ложится рядом и закрывает глаза. Мне его очень жаль, я вижу, какой он уставший. Он действительно измучился с нашей с Полькой болезнью.
Дочка засыпает, я глажу ее носик, щечки и пальчики. Ловлю на себе взгляд Тимура.
— Ника, — он говорит шепотом, чтобы не разбудить Польку, — а ты правда за меня замуж хотела?
Опускаю глаза, чувствую, как краснею.
— Что ты, Тим, я же у тебя работаю, — говорю искренне, я правда так думаю. — Мне нельзя.
Но Тимуру мой ответ не нравится, он встает и берет на руки дочку. А я представляю, что снова останусь сама в этой огромной спальне, и у меня непроизвольно вырывается:
— Тимур, не уходи, мне одной страшно.
Он уносит Польку и сразу возвращается. Оставляет дверь в детскую открытой, стягивает футболку, сбрасывает штаны, ложится ко мне, подминает под себя и обвивает руками и ногами.
— А теперь только пискни, — говорит угрожающе в макушку, — надаю по заднице. Дай мне спокойно поспать хоть пару часов.
Я лежу ослепленная и оглушенная, втиснутая лицом в его грудную клетку. Осторожно трогаю его ладонями и тут же слышу сверху грозное:
— Ника, спать.
Замираю, но внутри меня настоящий праздник. Я так соскучилась по его объятиям, по его запаху и его телу.
