Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
В живых меня оставили не просто так. Генерала я, конечно, не убил, но, если честно, моя цель была самому под пули подставиться. Его охрана сразу в машину затолкала, а сами парни за машину залегли.
Автомобиль подъехал вплотную ко входу, прикрывая их от меня бронированным корпусом, а там еще Демьян налетел. Так что шансов у меня было немного, зато на пожизненное вполне хватило бы.
Но неожиданно маховик развернулся и закрутил совсем в другую сторону.
— В стране идет борьба с коррупцией, Тимур, — объяснил Демьян, наматерившись и оторвавшись на мне от души.
Конечно, если бы я генерала завалил, на него можно было бы повесить даже поджог собора Парижской Богоматери. Потому Демьяна и сношали по кабинетам все, кому ни лень.
Но поскольку все остались живы, из меня решили слепить образ простого парня, доведенного до отчаяния коррупционным беспределом. Всплыли факты о моих родителях, о детдоме, о том, как я вернул себе состояние отца и его фамилию.
То, что это произошло с интервалом в десять лет, никого не смутило. Мой образ постепенно трансформировал — или мутировал, тут как кому нравится — в образ народного мстителя. Как я мстил за народ, для меня было загадкой. Точнее, мне было похер, но тут опять же, как кому нравится.
— У тебя скоро над головой нимб засияет. Самое время баллотироваться в президенты, — ржал Демьян, а вот мне было не до смеха.
Сюда меня определили, чтобы установить степень моей невменяемости в момент, когда я схватился за автомат. А следом степень моей вменяемости на сегодняшний день. Тут очень пригодилось мое недавнее ранение в голову, которое тоже по необъяснимой причине пришлось по душе нашему сердобольному народу.
Ясное дело, что народный герой шизиком быть не может, зато народный герой может терять голову от ярости и впадать в состояние аффекта.
— Признают тебя вменяемым, пойдешь под домашний арест, — объяснил мне Демьян. — А там может дадут условно. Ничего, президентом с судимостью тут никого не удивишь.
Меня уже бесят его дебильные шутки. Но это мелочи по сравнению с тем, что Ника отказывается со мной общаться. Совсем. Сменила номер, меня поставила в черный список.
Ее тоже потаскали по кабинетам, несмотря на маленького ребенка.
