Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
Представил на их месте девку, такую, каких я раньше пачками трахал. Она бы уже голая на диване лежала и на меня смотрела с поволокой. А за поволокой счетчики щелкали. От омерзения в глазах мутится, и я отлипаю от косяка."
"— Там ваша спальня, Доминика, — делаю шаг к своей троице, внутренне поражаясь, как быстро она и эти две кнопки стали мне дороже, чем вся моя прежняя жизнь. А главное, что сына Рубана я отдельно от них вообще не рассматриваю…
Может, я и правда на Северном полюсе побывал, и там что-то сместилось в моей голове?
Понемногу моя семья осваивается на новой территории, Тим сползает с рук Ники и весь вечер носится по комнатах.
Тимоха не может уснуть, сначала ползает по всей кровати, играется, прячется от нас с Никой. А потом уже просто капризничает, и Ника просит меня выйти, чтобы я не мешал ей укладывать детей. Понимаю, что помощник из меня никакой и молча ухожу.
Ступаю бесшумно как сапер на минном поле, заглядываю в спальню и вижу, что на одной руке у Доминики сопит Тимка, а на другой всхлипывает Полька. Нике тяжело и неудобно, и я только сейчас понимаю, каково это, когда разница между детьми меньше года. Как же она справлялась, моя девочка, если этот мудило «папа Алекс» вечно работал?
Подхожу к ним и присаживаюсь на корточки.
— Полечка, — шепчу ей на ушко, — что опять случилось? Мы же так хорошо играли!
— Белль, — всхлипывает она, — и Эльза, и Аврора. И Варя…
Непонимающе смотрю на Нику. Она целует Польку и объясняет:
— Это ее куклы. Я сложила их в коробку со всеми игрушками, а Полинке жалко, что они спят не в своих кроватках. Она каждый вечер укладывает их спать.
— А еще зайчик, — таким трагичным голосом шепчет мой ребенок, как будто все зайцы в мире издохли сразу в одну секунду.
— Почему ты их не забрала сюда? — спрашиваю Нику, натыкаюсь на холодный взгляд и чувствую себя последним… в общем, презервативом, только на «г».
Я сам сказал, чтобы она много вещей не брала, что на месте все купим. Доминика еще возражала, что дети не бросят свои любимые игрушки. А я — да, согласен, полный мудак, — пообещал, что куплю им много игрушек и что не надо тащить с собой всякий хлам.
