Мелисса сидела в роскошном房间里 отеля, борясь со страхом. Черная повязка быстро затемнила её зрение, предотвращая контакт с партнером по контракту. Этот ужасный опыт длился всего три дня, но они оставили глубокий след в памяти Мелиссы.
– А какая нравится?
Хрен знает почему, но мне действительно было важно, какая музыка ей нравится. Как будто я собирался конкурировать – смешно, да и с чего бы, и все же…
– Классика, – пожала плечами она. – Я сама немного играла.
– И на чем же? Впрочем, не говори. Дай я угадаю.
Она улыбнулась в ожидании. Ей безумно шла улыбка, немного грустная, открытая. Не знаю, как она умудрялась это делать, но, когда улыбалась, выглядела еще трогательнее и соблазнительней.
– Фортепиано, – сказал я, посмотрев на ее руки с длинными артистическими пальцами.
Разумеется, я должен был сам догадаться, с такими руками только играть на фортепиано.
– Нет, – качнула она головой.
Значит, не угадал. Подумал еще немного и выдал:
– Скрипка?
Девчонка рассмеялась:
– Именно, только я уже давно не играла.
– Почему же?
– Не было времени… – пожала она плечами, потом прикусила губу и призналась: – И скрипки тоже. В общем, просто стало не до того.
Не просто.
Хрена с два здесь все просто, судя по тому, как она нахмурилась.
– Но такая музыка тоже ничего… – попыталась улыбнуться она, но улыбка вышла натянутой.
А мне хотелось у видеть прежнюю.
Увидеть, как она улыбается мне. Не потому, что считает так нужным себя вести рядом со мной, и не в попытках меня ублажить, а потому что ей хочется мне улыбаться.
– Я куплю тебе пару дисков с классикой, – решил я, – чтобы ты не скучала.
И в ее синих глазах снова зажглись живые огни.
– Спасибо! – она улыбнулась и посмотрела на меня с каким-то благоговением.
Бля, что же ты делаешь, детка.
Даже не представляешь, что делаешь – член так и просился на волю.
– А пока ешь, – снова напомнил ей, отвлекая и ее, и себя от того, что хотелось с ней сделать.
Она рассмеялась, расслабилась, и я сам не заметил, как от тягостного молчания двух мало знакомых людей мы перешли к разговору. О музыке, фильмах, каких-то забавных детских воспоминаниях.
И я неожиданно поймал себя на мысли, что уже давно не говорил ни с кем вот так. Не потому, что у нас какие-то дела, не потому что нужно обсудить детали контракта или публикации в газетах и журналах, а просто потому что это удивительно здорово – сидеть вот так и разговаривать о всякой ерунде.
А еще мне нравилось, как она рассматривает меня. Думая, что я не замечаю, но выдавая себя с потрохами. Она не видела моего лица, но ей нравилось мое тело.
И да, наверняка в ее мыслях не раз проносилось: сейчас… это случится сейчас?
Но она не боялась.
Не зажималась.
Наоборот – неосознанно тянулась ко мне.
