Мелисса сидела в роскошном房间里 отеля, борясь со страхом. Черная повязка быстро затемнила её зрение, предотвращая контакт с партнером по контракту. Этот ужасный опыт длился всего три дня, но они оставили глубокий след в памяти Мелиссы.
То, что моим первым мужчиной, по крайней мере, не будет какой-нибудь жуткий старикан должно было обрадовать, но…"
"Радости не было.
Не было ничего, кроме страха и наивной обиды на обстоятельства, которые меня к этому подтолкнули.
– Не думаю, что это имеет значение, – тихо ответила я, не собираясь излагать подробности.
Перед тем как я попала в этот номер отеля, меня хорошенько проинструктировали. И одной из инструкций была именно эта.
Я вспомнила, как мистер Харрисон, сморщенный пожилой мужчина со сверлящим взглядом глазок-буравчиков выговаривал мне в своём кабинете: «Я знаю, вам, девушкам с трудной судьбой, трудно удержаться от соблазна пожаловаться на эту самую судьбу.
Так вот заруби на носу, крошка. Он в ней уже поучаствовал. И заказал он тебя не для того, чтобы слушать слезливые россказни. А для того, чтобы развлечься. Так что – будь милой, приветливой, сексуальной. А вот быть жалкой тебе противопоказано.
Я прокручивала в голове эти инструкции, стараясь отстраниться от реальности. От долгой тишины, которая давила на плечи и без ускользнувшей теплой ладони мужчины окутывала меня ледяным холодом. От мужского запаха, который вскоре впитается в каждую клеточку моего тела. И от беспомощности, которая удерживала меня здесь покрепче наручников.
Не представляла, что нужно делать дальше – встать, лечь, прикоснуться к мужчине и потянуть его на себя, чтобы он…
Мой судорожный выдох разрезал тишину комнаты одновременно со словами незнакомца:
– Ты права, причины, которые привели тебя сюда, меня не волнуют. Гораздо важнее, для чего ты сюда пришла.
Я покорно кивнула и, собравшись с духом, выпалила:
– Вы хотите начать прямо сейчас?
– Посмотрим, – ответил он.
И в следующую секунду, когда его колено вклинилось между моими, я поняла, что он говорил буквально.
Он хотел на меня посмотреть.
Хотел увидеть то, что скрыто за этими белыми кружевами легкого, почти невесомого пеньюара.
Прикусив губу, чтобы ненароком не выдать своего ужаса и не сказать того, что ему не понравится, я расслабила ноги, и послушно развела их в стороны, как он и хотел.
– Шире, – скомандовал он.
И я развела ноги шире, потому что у меня не было выбора. Выбор был у него.
