Мелисса сидела в роскошном房间里 отеля, борясь со страхом. Черная повязка быстро затемнила её зрение, предотвращая контакт с партнером по контракту. Этот ужасный опыт длился всего три дня, но они оставили глубокий след в памяти Мелиссы.
У нее своя нормальная жизнь, со знакомыми, родственниками, друзьями. И эта гнусная история стала для нее шоком. И раз уж вы все здесь собрались, граждане папарацци, у вас есть редкая возможность не портить людям жизнь, а сделать что-то хорошее. Опубликуйте в своих газетах и журналах, блогах и желтых листках обращение: «Мелисса, ты мне нужна. Ты самый главный человек в моей жизни. Пожалуйста, прости за то, что так вышло и что из-за моей популярности пострадала ты. Позвони мне. Вернись и обещаю, что впредь я не позволю никому тебя обидеть».
Когда я закончил говорить, в зале стояла мертвая тишина.
Кажется, даже журналюг, насквозь пропитанных цинизмом, моя речь тронула. Я видел, как от наворачивающихся слез заблестели глаза у Моники Эшер, одной из самых злобных пираний на ТВ. По идее, сейчас должны были раздаться вопросы о книге Стефани, которая поделилась с общественностью пикантными подробностями наших отношений.
Но их не последовало.
После моего заявления о том, что у меня есть невеста, Стефани автоматически стала вчерашней новостью.
– Расскажите о своей невесте. Как вы с ней познакомились? – раздался следующий вопрос из зала.
Я усмехнулся. Разумеется, настоящую историю нашего знакомства я рассказывать не буду. Это уж точно не для них. Но тем не менее и для них у меня кое-что найдется, кое-что романтичное.
– Мелисса – удивительная девушка. Как только я ее увидел, сразу понял, мы должны быть вместе. Это был как гром среди ясного неба. Никогда не верил в любовь с первого взгляда, но…
До конца пресс-коференции мы говорили о моей невесте и романтической истории нашего знакомства.
– А что вы скажете о книге Стефани Сикорски? Ее ожидают все ваши поклонники.
– Стефани в прошлом, – я равнодушно пожал плечами. – Пусть там и остается.
Когда пресс-конференция закончилась, Габриэль подлетел ко мне. Его лицо было перекошено от злобы. Но теперь это совершенно меня не волновало.
– Что, черт возьми, ты творишь? Какого черта ты решил все разрушить? – он говорил тихо, боясь, что его услышит кто-то из журналистов, но в его голосе клокотала ярость.
– Теперь это тебя не ебет, – холодно сказал я. – Габриэль, ты уволен. Я буду искать себе нового продюсера.
– Что ты несешь? – он выглядел растерянно, явно не ожидал такого оборота.
– Ну-ну, – усмехнулся я. – Не делай вид, что ты так уж огорчен.
