Полуночная тьма окаймляла улицы города, когда моя рука дрожала при виде пакета с интимными игрушками. Мне предложили проверить содержимое поезда на металлодетекторе - и я не смогла скрыть краски от полицейского удивления. В этом простом пакете скрывались ровно пять килограммов нежности и секретных желаний, готовых превратиться в физическую радость....
Припечатавшись к нему голой грудью, вздрогнула, когда холодок укусил за возбужденные соски, и охнула от рук императора, ставящего меня в позу.
— Вот и отлично, вот и поговорили!
Сильные ладони уверенно развели ягодицы и спустя секунду член императора вернулся на исходную, вновь тараня меня своей мощью. Распластавшись по стеклу, я послушно выгибала спину навстречу крепким и обезоруживающим толчкам.
Горячий мутный ком скатывался все ниже и ниже, рисуя огненные цветы внутри, лепестки которых заглушали все звуки вокруг.
"— Сдаешься? — развернув меня в руках и перевернув в воздухе, император вернулся к столу, с которого все началось. Только теперь его голая задница должна была оставить на столешнице отпечаток.
— Заткнись и продолжай.
Толкнув рукой каменную грудь, решительно качнула бедрами, насаживаясь на величественный титулованный член, слыша, как мужчина подо мной захрипел.
— Сперва я тебя оседлаю, а потом… потом…
— Умолкни.
Горячие, но сейчас казавшиеся чуткими пальцы, опустились на щеку, и притянули мое лицо вниз. Целуя императора вновь, я будто бы окунулась в ледяную воду, захлебываясь восторгом ощущений. Меня упрямо не покидало чувство, что все происходящее должно было случится рано или поздно. Ни что бы не остановило его на пути ко мне, а меня по дороге к его губам.
На бедра вновь опустились тяжелые ладони, помогая набрать нужный темп и не уставать.
Неожиданно император обхватил меня так сильно, что разгоряченный воздух вновь закончился, оставляя мои легкие сдувшимися, как воздушный шарик.
Один сильный толчок, второй, и темнота падает на глаза так правильно, так подходяще, что звенящая в венах эйфория заставляет мир вокруг задрожать.
— Имперачество…
Растекаясь по влажной от пота груди, я свернулась комочком, с неудержимой дрожью чувствуя пульсирующий внутри член и хриплые короткие вдохи.
— Черт! — прорычал он, немного вытянувшись в напряженных мышцах и тут же успокоившись.
— Что?
— Ничего. Метка, козявка. Она не слишком то приятная, знаешь ли.
Чего!?
— Я тебя придушу, — сквозь зубы процедила я, борясь с жжением под лопаткой.
— Ну прости, не удержался, — оправдал себя император.
