Полуночная тьма окаймляла улицы города, когда моя рука дрожала при виде пакета с интимными игрушками. Мне предложили проверить содержимое поезда на металлодетекторе - и я не смогла скрыть краски от полицейского удивления. В этом простом пакете скрывались ровно пять килограммов нежности и секретных желаний, готовых превратиться в физическую радость....
Пока я хлопала ресницами, соображая, что происходит, Голденваль пристегнул мои руки наручниками к изголовью, развел мои ноги, подогнув колени, и, языком вырисовывая узоры на моей ключице, пополз вниз.
Влажные дорожки то охватывали жаром, то холодом. Во мне мелкими бомбочками взрывался дикий сексуальный голод, несравнимый ни с чем. Я покорно давала алхимику волю пользоваться моим телом, как игрушкой, и таяла в его ласках. Взвизгивала, когда он всасывал мои маленькие соски, полизывая их ареолы.
Выгнулась, когда Голденваль стал покрывать поцелуями мой живот, игриво царапая кожу зубами и обжигая сбившимся дыханием, напоминающим зверское.
— А-а-ах… — протянула я, охваченная сладостной мукой.
От невозможности руками вцепиться в его волосы и направлять его яростнее у меня потекли слезы. А он нарочно играл со мной, языком лаская складочку за складочкой, слизывая мои соки и ноздрями втягивая мой аромат.
— Слаще нектара не пробовал, — прошептал он в тон моим всхлипам-мольбам продолжать. — Ох, Виталина, я вижу, тебя ломает. — Голденваль поднялся надо мной, облизнул свои влажные губы и просиял бронзовой кожей с отливом от света свечей. — Ты что же, даже сопротивляться не будешь?
Тяжело дыша и подрагивая от перевозбуждения, я хрипло пробормотала:
— А ты хочешь, чтобы я кричала, убегала, извивалась, притворяясь правильной недотрогой? Я хоть и скромная, но желания свои знаю и лгать самой себе не собираюсь.
Но едва алхимик вонзился в меня своей напряженной плотью, как меня поцеловал острый обессиливающий ужас. Из моего горла вырвался рыхлый рык, прерванный алчным поцелуем Голденваля. Он замер во мне всего на полмига, а потом начал двигаться, вдавливая меня в постель. Пожар, разрастающийся и всепоглощающий, иссушал мои слезы. Я тлела угольком в объятиях алхимика и боялась взорваться от возбуждения.
Он до боли кусал мои губы, испивал мои поцелуи, пронзал меня, будто копьем. И мое тело начало отвечать. Я металась под ним, сгораемая страстью. Обвивала его узкую талию ногами и двигалась навстречу, летя в объятия потрясающих ощущений. Наслаждалась его хриплым дыханием, влажным твердым телом, ускоряющимися толчками, хлюпающим звуком нашего слияния. Тонула в море удовольствия, закатывая глаза и моля, чтобы это не заканчивалось.
