Полуночная тьма окаймляла улицы города, когда моя рука дрожала при виде пакета с интимными игрушками. Мне предложили проверить содержимое поезда на металлодетекторе - и я не смогла скрыть краски от полицейского удивления. В этом простом пакете скрывались ровно пять килограммов нежности и секретных желаний, готовых превратиться в физическую радость....
Кому только в голову пришло сделать купальню в бездонном кратере?!
От нехватки кислорода меня уже начало мутить. Грудь сжимало от давления. В висках запульсировало. Как вдруг под ногами засияло дно. Именно засияло! Разноцветными отблесками. Расширяясь и быстрее притягивая меня к себе.
Мои ступни коснулись чего-то терпимо, но ощутимо горячего, и в следующее мгновенье меня рывком засосало внутрь этой воронки.
Упав на пыльный каменный пол, я захрипела, откашливаясь и выплевывая воду. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
Я находилась в центре какого-то древнего зала. Его стены были исписаны наскальными рисунками и иероглифами. Свет сюда проникал через мелкие отверстия в куполообразной крыше. И под самым большим из них возвышался алтарь — широкий столб с плоским камнем на вершине.
Кое-как поднявшись на онемевшие ноги, я пошатывающейся походкой дошла до алтаря. Он лишь издалека показался огромным.
Я взглянула на камень, в котором располагалась выемка для женской руки, и моя челюсть поползла вниз, когда подарок Голденваля заискрился вместе с этим камнем. Даже шага назад не сделала, как мою руку притянуло в эту выемку, пальцы идеально вошли в каждую борозду, и меня объяло ослепляющим светом.
Поморщившись, прикрыла глаза тыльной стороной свободной ладони, выждала секунду и осмелилась посмотреть перед собой.
Все вокруг белым-бело.
— Виталина! — раздался отовсюду приятный женский голос, похожий на шелест листвы, журчание ручейка и пение птиц одновременно. — Не пугайся, Виталина. Только так я могла встретиться с той, что по пророчеству снимет проклятие с моих миров.
— Че-го? — Я попыталась вглядеться в белизну вокруг себя, но никого не увидела.
— Крайтон, Палармус, Зарикания, Артос, Церера, даже Валеон — все они принадлежали мне.
