Полуночная тьма окаймляла улицы города, когда моя рука дрожала при виде пакета с интимными игрушками. Мне предложили проверить содержимое поезда на металлодетекторе - и я не смогла скрыть краски от полицейского удивления. В этом простом пакете скрывались ровно пять килограммов нежности и секретных желаний, готовых превратиться в физическую радость....
Безусловно, император — тот, кто уничтожил все эти земли. Он же послал убить моего защитника. Он же убьет всех остальных, если я не придумаю, как его победить.
— Виталина, — услышала знакомый голос у себя над ухом, и сухие мужские руки подняли меня за плечи.
Я прижалась к груди Голденваля, наплевав, в каком виде он сейчас прячется под балахоном с низко натянутым на лицо капюшоном. Мне было так больно… так больно…
— Он умер из-за меня, — уткнувшись в его грудь, промычала я. — Из-за меня…
— Самира Сатори, вы арестованы по указу его величества императора…
— Заткнитесь! — рявкнула я, подскочив на ноги.
— Вы имеете право хранить молчание…
— Это ты храни молчание! — Я шагнула к стражнику, указывающему мне, как себя вести.
— Сдайтесь без сопротивления…
— Виталина, послушай их, — посоветовал мне алхимик. — Не гневи императора.
Я обернулась и заглянула в темноту его капюшонной тени.
— Владлен, — попросила с мольбой, смахнув слезы, — пожалуйста, позаботься о моей девочке. Христом богом прошу, не оставляй ее здесь! Поклянись, что защитишь ее!
— Клянусь, Виталина. Пока она со мной, с ней ничего не случится.
Подтянувшись на носках, я поцеловала его сухие жуткие губы, ничуть не побрезговав. Он не урод. В его душе цвели цветы.
— Самира Сатори... — опять заладили стражники, надевая на мои руки тяжелые кандалы и на мою голову вонючий мешок.
— Иди нахрен со своими заявлениями! — фыркнула я, заставив его замолчать.
Меня скрутили какими-то веревками и поволокли вон из бара. Но мне уже было плевать. Моя девочка под защитой. С остальным как-нибудь разберусь. Пусть император не думает, что убийство Таурлендиила сойдет ему с его поганых рук!
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я оказалась в темном сыром подземелье. Я успела оплакать эльфа и стереть запястья в кровь.
Когда с меня сдернули мешок и сняли кандалы, я поморщилась — и от ударившегося по радужке светы факельного огня, и от боли в ссадинах на руках.
— Снимайте это! — Мне указали на кольца от Олдена и Голденваля.
— Ни за что!
— Самира Сатори, не заставляйте нас отрубать вам руки!
— Уроды! — выплюнула я, стягивая с себя украшения и складывая их в тот самый мешок, который только сняли с моей головы.
Его тут же завязали шнурком и прикрепили к нему бирку с номерком.
