В глуши подвалы, где скрываются тайные двери, живут люди с самыми разными судьбами: от рождения до смерти. Здесь рождаются и умирают, любят и ненавидят, радуются и плачут. Минималистично разделенный третье помещение подчеркивает жестокую реальность - одни блоки для беременных женщин, другие — большие бараки для детей всех возрастов, где каждый вынужден управлять своей жизнью в условиях крайней непростоты....
– Давай я тебе еще кое-что покажу, – произнес он, беря Диану за волосы и снимая ее с члена Толика.
Он хитро подмигнул другу и подвинул к себе голову Дианы, грубо насаживая ее рот на свой член, – Смотри! – он засадил свой член глубоко в горло и прижал руками ее голову так, что она не могла шевелиться.
Своим торсом он старался перекрыть ей дыхательные пути и вскоре Диана стала задыхаться и дергаться.
– Попробуй вот так! Ощущения – фантастика! – вытащив из нее член, сказал Михаил и через пару секунд в ее горле уже сидел член, обалдевшего от всего происходящего, Толика.
Он плотно прижал ее голову к себе, ощущая, как все ее тело сжимается и как спазмы душат ее изнутри. Он впервые в жизни почувствовал, как горло с силой сжимается и пытается вытолкнуть его инструмент наружу.
– Черт, реально, фантастика! – прошептал он, продолжая удерживать девушка за уши.
Он внимательно посмотрел на Диану, ее глаза были плотно зажмурены и по щеках ручьями текли слезы. Он ощущал каждый толчок члена Петра в ее заднем проходе, и даже смог сквозь тело Дианы почувствовать, как его друг начинает кончать.
Петр задвигался быстрее и стал спускать в Диану свой нектар. От увиденного, Толик сам не выдержал и из его члена стала выплескиваться сперма, заполняя горло рабыни.
Она закашлялась, но старалась глотать. Толик чувствовал своим членом, как заработали ее глотательные мышцы с огромной скоростью, пытаясь справиться с потоком семени. Часть его все-таки успела вытечь и несколько капель упали на пол.
Он слегка вытащил член и тихонько ударил ее по лицу.
Толик стал бить сильнее, входя во вкус, пока Петр не остановил его.
– Ну хватит, мы сюда приехали не бить ее, а заняться любовью, – к счастью Дианы, Петр был не таким живодером, как его отец, хотя тоже любил укусить, шлепнуть или ущипнуть побольнее."
"– Ей и так неплохо досталось, – словно извиняясь, прокомментировал Петр, успокаивая разбушевавшегося от возбуждения Толика, – Папаша наш, устроил там в комнате такой траходром, притащил специальную установку…
– Ага, он еще тот извращенец! Где только такую достал, – засмеялся Михаил, вспоминая увиденное, когда он впервые вошел в комнату и нашел отца в луже крови с разбитой головой.
– Да уж, вот реально озабоченный, ты Мих, весь в него пошел видимо! – засмеялся Петр.
