В мире, где каждое утро начинается с однообразных новостей, девушка без имени становится источником неожиданного света в тусклую повседневность. Ее жизненная легкость и способность видеть мир через другого открывают новые грани реальности, заставляя пересматривать обыденные события с новой позиции....
Художник, действительно художник.
И, по всей видимости, неплохой. Во всяком случае, не бедный. А еще говорят, что настоящий художник должен быть голодным. Иван вряд ли голодает. Ирина подавила непрошеные мысли и принялась разглядывать картины, стоящие тут и там, прислоненные к стенам, собранные стопками, заброшенные на шкафы. Прошла мимо нескольких полотен с природой, задержалась на секунду напротив висящего на стене портрета двух пожилых мужчин, увлеченных беседой. Улыбнулась.
Как живые, надо же!
Ирина сделала еще пару шагов и остановилась перед несколькими работами, выставленными в ряд на полу в коридоре.
Большая часть людей думала то, что им велели думать. Они опирались на газетные статьи, на дорогие каталоги, отпечатанные на плотной глянцевой бумаге. Они были или полностью согласны, или категорически не согласны, но их мнение появлялось на свет раньше, чем сами работы.
Другие, искушенные и осведомленные, козыряли знаниями и количеством виз, проставленных в их загранпаспортах. Они много видели, много знали и всегда были готовы раздавать советы. Такие вызывали у Вани Чемезова смех.
Если бы Иван выставил свои работы на вернисаже – где-нибудь на Арбате или около ЦДХ, – то там он вообще вряд ли получил бы признание. Туда люди стекались за шишкинскими пейзажами, растиражированными акварельками с растушеванной псевдопарижской жизнью и городскими ландшафтами.
Да, интересоваться мнением было себе дороже. Угождать кому-то Иван и вовсе не любил. Но Ирина – другое дело, и он ловил улыбку или хотя бы ее тень на губах девушки, и теплая волна удовольствия разливалась по его телу.
Понравилось. Да, кажется, понравилось.
– Ну, что скажете? – спросил Иван, заметив взгляд Ирины на серию работ у стены. – Вам нравится?
– Я люблю модернистов, – ответила она.
– А почему вы не думаете, что это мои картины? – удивился Иван. Зоркая, внимательная.
– Не знаю, – пожала плечами Ирина. – Мне показалось, что рука разная. Вот эта работа – совсем сырая. Какая-то неудачная копия на стиль Руссо. Впрочем, я не разбираюсь в этом. Так это ваши работы?
– Нет, – задумчиво протянул Иван. – Это работы моих студентов. Как раз на тему постимпрессионизма.
– Гхм.
