В мире, где каждое утро начинается с однообразных новостей, девушка без имени становится источником неожиданного света в тусклую повседневность. Ее жизненная легкость и способность видеть мир через другого открывают новые грани реальности, заставляя пересматривать обыденные события с новой позиции....
Ей не было любопытно, она не просила посмотреть хоть одним глазком, не старалась выглядеть получше или сесть более изящно – словом, не делала ровно ничего того, что обычно так свойственно красивым женщинам, с которых пишут портреты.
Ирина просто ушла в себя, погрузилась так глубоко, что ни звуки тихой джазовой музыки, ни ненавязчивый разговор, ни беспокойство, ни смех не проходили сквозь невидимую стену.
Это было не очень-то приятно. Красивая, одухотворенная, но совершенно закрытая, Ирина вела себя так, словно вообще забыла про Ивана.
В конце концов Иван смирился и перестал ее дергать. В каком-то смысле так было даже лучше, говорил он себе. Но самовнушение не действовало, и он ничего не мог поделать – обижался и хотел встать и встряхнуть Ирину за ее тонкие плечи, а потом откинуть назад ее голову, погрузить пальцы в спутанные каштановые волосы и заглянуть в глубокие изумрудные глаза в поисках ответа.
Совсем с ума сошел?
Он писал ее портрет, незнакомка в терракотовом сидела и напряженно обдумывала что-то, неподвижная статуя.
Так даже лучше, дурачина ты!"
"И все же, работая с упоением и наслаждением, Иван поймал себя на том, что хочет большего, чем эта безмолвная тишина. Хочет разговоров и ее насмешек, улыбки на ее лице.
Именно поэтому, когда девушка вдруг ни с того, ни с сего встала и спросила у Ивана, можно ли распечатать почту с его компьютера, он побледнел и почувствовал себя оскорбленным. Чемезов встал и только сухо кивнул, не задав ни одного вопроса о том, как и почему был так неожиданно прерван их сеанс.
Задумчивая, Ирина поискала что-то в компьютере, пока Иван (гордый и независимый) демонстративно громко гремел посудой в кухне.
Это было уже слишком! Иван выскочил в коридор и сощурился, прожигая полным возмущения взглядом дырку в терракотовом платье.
– Вы уходите? – спросил он, и в ответ, он мог бы поклясться, Ирина посмотрела на него так удивленно, будто вообще забыла, кто он и откуда тут взялся.
– Да, Иван, простите.
