В мире, где каждое утро начинается с однообразных новостей, девушка без имени становится источником неожиданного света в тусклую повседневность. Ее жизненная легкость и способность видеть мир через другого открывают новые грани реальности, заставляя пересматривать обыденные события с новой позиции....
– Помилуйте, барышня, а эта-то фотография чем негожа? – притворно возмутился Иван, когда Ирина забраковала последнюю фотографию «Завалинки».
– Больше света, нужно больше света. Вы что, на мыльницу снимали? – спросила она строго. Чайник кипел, и бутерброды появлялись и исчезали на заваленном бумагами столе. Иван смирился и махнул рукой – бог с ней, с гордостью. Ирина весела и довольна, помешивает чай в большой кружке с нарисованной улиткой.
– Так странно смотреть на вас в этом наряде, – признался он в конце концов.
– Не волнуйтесь, ни одного супермаркета не пострадало, – «успокоила» его Ирина. – Но вы напрасно придумали себе даму с камелиями. Поверьте, я самая обычная девушка из двадцать первого века.
– Ничего обычного в вас нет, и не надейтесь, – заверил ее Иван. – И не спорьте, барышня, я же художник, мне виднее. Хоть какие джинсы натяните.
– Хотите сказать, стой я тогда на улице в джинсах, футболке и бейсболке, вы бы все равно подошли ко мне? Уж позвольте вам не поверить, дорогой мой художник! – Ирина рассмеялась.
– Поедете со мной завтра? – спросил Иван, продолжая улыбаться.
– Завтра? Куда? Во сколько? И, главное, на черта я вам сдалась?
– Вы поможете мне с каталогами. В конце концов, вы же уже пересмотрели все фотографии, и я могу вас заверить, со вкусом у вас все в порядке.
– Ничего подобного! Вы же сами раскритиковали меня за выбор джинсов.
– Это ерунда, рациональность непобедима. Джинсы слишком удобны, их придумал дьявол. Так поедете?
– Не думаю, что это хорошая идея, – покачала головой Ирина. – Нет, правда! Я же ничего не понимаю в искусстве.
Чемезов сам не знал, зачем он делает это, но он принялся уговаривать Ирину с такой изобретательностью и настойчивостью, что ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.
Чемезов проводил девушку в свой кабинет, где для нее было постелено, и пожелал спокойной ночи, хотя от ночи осталось – всего ничего и за большим окном уже светлело.
– Да уж, не слишком убедительно для человека, мечтавшего избавиться от этой девицы. Девицы, м-м-м. – И мысль о том, что Ирина прямо сейчас спит в соседней комнате, разметав каштановые волосы, вызвала волну тепла и волнения. Усталый Иван закрыл глаза и уснул с улыбкой.
