В мире, где каждое утро начинается с однообразных новостей, девушка без имени становится источником неожиданного света в тусклую повседневность. Ее жизненная легкость и способность видеть мир через другого открывают новые грани реальности, заставляя пересматривать обыденные события с новой позиции....
– Видите ли, многоуважаемая муза, если художник умер, то и работ уже не появится. Это как район, где прекращают строить квартиры-новостройки. Там всегда все дорожает.
– Ну, ты просто мастер сравнения, – фыркнул Иван, угрюмо поглядывая на Ирину, которой трепотня Сережи доставляла явное удовольствие. Он все еще не мог забыть его слова о том, что, возможно, девушка получила деньги на одежду и все остальное из других источников. Может ли быть, что это какой-то мужчина?
Иван прикусил губу и от напряжения чуть не порвал фотографию.
Если бы это был мужчина, разве он позволил бы ей остаться у какого-то художника?
А с кем она говорила? Она позвонила кому-то именно тогда, когда Иван уже вышел из машины. Не хотела, чтобы он слышал? Может быть, он женат? Может, не ревнив? Или, наоборот, ужасно ревнив и выставил Ирину из дому. Может, поэтому она бродила по городу, одинокая, расстроенная и голодная. Может быть, ему вовсе просто показалось, что она была голодной и брошенной?
Нет, не показалось. И никого у нее нет.
Лучше скажи, дуралей, какое тебе до этого дело? Какая разница, есть у нее кто-то или нет? Тебе-то ничего не светит. Хотя ты же убеждал себя еще вчера, что тебе ничего и не надо от этой девушки. Что ты никогда, ни за что больше не полезешь в такое болото. Одни проблемы. Не стоит рисковать. Ирина, она… одного взгляда достаточно, чтобы понять: такая девушка никогда не будет героиней мимолетных романов, ни к чему не обязывающей свободной любви. Она – не одна из твоих многочисленных подружек, с которыми можно целоваться в коридорах баров, а потом забыть об этом.
Интересно, что она сделает, если попробовать ее поцеловать?
Зарежет!
– Иван! Ванька! Ау, ты чего творишь? Дома не намалевался? – Сережа, оказывается, тряс Ивана за плечо. Чемезов вздрогнул и посмотрел на стол. Оказывается, задумавшись, он выводил на листе знакомые контуры, всего-навсего несколько нечетких линий. Узнаваемый набросок – длинные ноги, растрепанные волосы скрывают повернутое вниз лицо, ткань, зажатая в кулаке.
– Это ж контракт! – возмущенно воскликнул Сережа. – Эх, Ваня, Ваня! Никакого от тебя толку!
Глава 11
Как долго можно просидеть на площади, подкармливая голубей крошками? Может ли повториться один и тот же сон? Как остановить ветер? Иван понимал, что она уедет. Рано или поздно, сегодня или завтра, она пожмет своими непокорными плечами и исчезнет навсегда.
