Вершина высокого здания служила тайным убежищем для девушки без сердца. Мир за окном казался бесконечной суетой, но каждое возвращение к своему рабочему месту открывало новые уголки города — спокойные уголки среди шума и движения, где она чувствовала себя наиболее естественно....
Большинство стран третьего мира любит укрывать у себя подозрительных лиц.
Королеву это устроит?
Я сомневалась, что она не просчитала такой вариант. Томасу не скрыться у нас, его будет преследовать пресса, а если официалы получат Судебный запрет, то остаются многочисленные блогеры. Они частные лица, а значит, имеют право на информацию. Начнется конфликт их права с правом Томаса на неприкосновенность частной жизни, наверное, потянутся суды…
Королева должна это все понимать и принимать во внимание. Или таким образом она рассчитывает оставить Томаса под негласным надзором? Но самый лучший надзор — наши камеры, и тогда зачем это все?
Если бы я набралась смелости или наглости, я задала бы ей этот вопрос.
Процедурная Комиссия и Королевский Суд тоже были в игре. Кто-то оттуда был точно, кто-то вошел в положение Руперта и всех нас и тоже за это поплатится.
Министр Роберт, глава Процедурной Комиссии, считал, что убийство Таллии могло быть диверсией.
Взятки.
Я отошла от окна, словно очнулась. Взятки? Или гранты. Те самые, концы по которым сейчас ищут Руперт и ребята из Управления Хищений.
Если только ее не убили те, кому мог помешать ее муж.
И мы не видели их на видеозаписях.
Невозможно?
Да. Невозможно. Но невозможное может только казаться таким.
Я кое-как оделась. Пригладила волосы, привела эполеты в приемлемый вид. Смартфон известил, что у меня осталось всего полчаса, значит, пора выдвигаться и ехать по специальной полосе, с «мигалкой», иначе я опоздаю.
