В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
– В данный момент я очень рассчитываю на помощь. Мне надо не спрятать сына, а исключить любую возможность того, что кто бы то ни было, когда бы то ни было мог подумать о нем, как о доноре. И я получу эту помощь от вас или от кого-то другого. Если для этого надо встать на колени, попросить или покаяться, я сделаю это не задумываясь и покаюсь в чем угодно: хоть в желании вернуть богатенького Егора, хоть в покушении на президента. Если надо продать квартиру, машину и заложить душу дьяволу, вы только скажите, когда! А как вы при этом относитесь ко мне лично, это, извините, мне до лампочки, лишь бы помогли!
– Мамочка, почему ты ругаешься? – услышала Вика голос сына, мгновенно остудивший весь ее накал.
Степка стоял в проеме двери и смотрел на них с любопытством. Вика повернулась на стуле к нему и протянула руки, он подбежал и быстренько забрался матери на колени. Она прижала его к себе и поцеловала в макушку.
– Я не ругаюсь, я объясняю свою точку зрения, – успокоила она ребенка.
Степка недоверчиво посмотрел на маму.
– Нет, мамочка, это очень похоже, как ты ругаешься! – возразил он.
– Мы просто разговаривали, – сказал Денис и протянул Степану руку. – Меня зовут дядя Денис.
– Здрасте, – поздоровался Степан и, преисполненный важности, вложил в большую ладонь свою ручку.
– Ты кушать хочешь? – поинтересовалась Вика.
– Потом, сейчас только чуть-чуть хочу. – И вдруг радостно закричал: – Егор! Я тебя не увидел! Здравствуй, Егор!
Быстро спустившись с Викиных коленей, Степка побежал к Егору.
– Я тебе рисунок нарисовал! Идем, я покажу! – заспешил Степка.
Егор поставил его на пол.
– Ну, идем, покажешь! – улыбался он.
– Это тот самый секретный рисунок, мамочка, тебе Егор потом покажет! – объяснял Степка, таща за руку Егора из кухни.
Улыбаясь, Вика повернулась и наткнулась на пристальный взгляд прищуренных серых глаз.
– Почему вы не сказали Егору, что Степан его сын? – странным тоном спросил Денис.
– А что, об этом надо говорить? По-моему, это очевидно, – удивилась и ничего не поняла Вика.
И тут Денис вдруг улыбнулся. Улыбка у него была мальчишеской, задорной, с ямочкой на правой щеке. Вика даже растерялась от такого неожиданного превращения жесткого, холодного, расчетливого гэбиста в обаятельного мужчину.
– На анализах и истории болезни написано, что Степану три года.
