В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
– И что, вот так сразу предложил работу?
– Мы посидели в кафе, выпили, поговорили, он предложил, сказал, что это возможность заработать малоимущим, что мамам будут платить деньги, а богатые смогут спасти своих детей. Я согласился.
– Зачем? – жестко спросил Денис и устрашающе перешел с Венечкой на «вы». – Вы же неплохо живете, у вас богатые родители, машина, квартира, дача?
– Зарплата врача совсем маленькая, – торопливо оправдывался доктор. – И такие деньги на дороге не валяются. Я был уверен, что помогаю людям! – пискнул он.
– Да перестаньте вы нести эту ерунду! – шуганул его Денис. – Вы все прекрасно с самого начала понимали, у вас дядя высокий административный чин в Минздраве, он мог вас устроить куда угодно и на большую зарплату!
– Вы и про дядю знаете? – прошелестел перепуганный Венечка.
– Гораздо больше, чем вы можете себе представить! Я про вас все знаю, Вениамин Андреевич, и то, что вы врач хреновый, так, не врач, а купленный диплом, хоть и высиженный в мединституте положенные пять лет. И что вас дядя пытался не один раз пристроить, но, при всем к нему уважении, вас ото всюду выпирали, потому что работать вы не любите и не умеете.
"– Фа-амилии я не знаю, – опять начал заикаться Венечка, – а зовут ее Ирэна Альбертовна.
– Где ее офис?
– Я действительно не знаю! – чуть не плакал он. – Александр Иванович дал мне ее телефон и сказал, что мне все объяснят. Я позвонил, и она рассказала, что и как нужно делать.
– Верю, – подбодрил его Денис и опять перешел на «ты». – Значит, так, сокол мой ясный, сейчас тебя отвезут в более приличную комнату, и там ты подробненько, на бумаге, изложишь все с именами, фамилиями, номерами и марками машин, датами, вспомнишь всех детей, которых переправил, а тех, которых не вспомнишь, выпишешь потом, посетив места своей славной работы.
– Вы меня отпускаете? – не поверил Вениамин Андреевич.
– Конечно, отпускаем, мне тебя сейчас арестовывать не с руки. Ты мне нужен свободный и гордый!
– Я напишу чистосердечное признание и меня не арестуют? – уточнил Венечка.
