Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Перекинул сумку через руку, вынес футляр с гитарой, но вдруг резко остановился. Чет перегородил коридор. Его щеки под многодневной щетиной побледнели, и от него воняло несвежим пивом и сигаретами.
– Думаешь, твое маленькое путешествие что-нибудь изменит? – произнес он, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Они тебя сразу раскусят. Замызганный панк, распевающий свои тупые песенки.
Кровь застучала в ушах, и в горле пересохло.
– Отвали, придурок.
Чет выглядел готовым к драке, но открылась дверь спальни, и оттуда вышла мама.
– Что здесь происходит?
– Ничего, – ответил он и отпустил меня, сильно толкнув в плечо, когда я проходил мимо. Чет последовал за мной в гостиную. – Ничего не происходит, – повторил он громче, когда я подошел к потрепанной вешалке у двери, чтобы взять куртку. – Ты меня слышишь? Ты гребаный шут, притворяющийся кем-то большим, чем есть на самом деле. Но грош тебе цена.
Я набычился, защищаясь от его слов, но они все равно меня задели.
– Спасибо за ободряющую речь, – пробормотал я и потянулся к ручке двери.
– Какого?..
Голос оборвался вместе с доступом кислорода. Чет схватил меня за горло и толкнул к двери. Он придвинулся ближе, кипя от ярости и брызжа слюной."
"– Ты слишком долго строил из себя умника. Я все время повторяю твоей матери, чтобы она вышвырнула тебя на улицу.
Перед глазами вспыхивали черные точки. Мама кричала, чтобы он отпустил меня, дергала его за руку, умоляла. Я обхватил его запястья и отпихнул от себя.
– Пошел ты, – хрипло выкрикнул я и поспешил к своей гитаре.
Чет кинулся следом и схватил меня за рубашку между лопатками. Дернул на себя, лишая равновесия, а затем толкнул вперед. Я споткнулся и ударился голенью о кофейный столик, а затем рухнул головой на диван. Правая сторона лица оцарапалась о край футляра с гитарой.
– Прекрати! – кричала мама. – Оставь его!
Я вскочил на ноги и схватил футляр. Повинуясь инстинкту, не глядя, кинул его назад и услышал, как он врезался Чету в живот. Чет охнул и отшатнулся. Я бросился к двери, по пути схватил маму за руку и потащил ее за собой.
Она вырвалась.
– Миллер, нет.
Я остановился и уставился на нее, ловя ртом воздух и слыша грохот пульса в ушах.
– Мама… Пойдем.
