Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Большего нам и не остается, верно?
– Ты всегда так поступаешь, – говорю я. – По отношению ко мне.
– Как и ты, любимый, – отвечает она. – Мы заботимся друг о друге. – Мы оба оборачиваемся и смотрим на Сэма, который неуверенно кружит вокруг кофейного столика. – А теперь позаботимся о нем.
Сердце болезненно щемит, пока я наблюдаю, как паренек изучает подарок. На карточке четко написано его имя, но он все еще не уверен, что это для него.
– Что это? – спрашивает он.
Мы с Вайолет подходим к столу.
– Почему бы тебе не открыть и не посмотреть? – предлагает она.
Сэм тянется к толстому белому конверту.
– Перед тем, как открыть подарок, всегда следует начинать с открытки, – торжественно произносит он. Мальчик не по годам серьезен и старается вести себя как можно вежливее в надежде, что подольше задержится в очередной семье. Не торопится смеяться, осторожничает, чтобы не допустить слишком много радости в сердце. Я вполне мог его понять.
– Не в этот раз, приятель, – говорю я и забираю у него конверт, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки.
– Ладно, – соглашается Сэм и медленно, аккуратно разворачивает подарок, стараясь не порвать бумагу. Чтобы сохранить ее или думает, что ему придется потом снова завернуть его и вернуть.
Я вижу, что мысли Вайолет вторят моим. Ее глаза блестят, пока она наблюдает, как маленький мальчик нерешительно открывает подарок, который, как он уже должен был понять, принадлежит ему.
– О, очень хороший объектив, – произносит он почти официально, его глаза широко раскрыты, а на лице наконец появляется улыбка.
Сэм обнимает Вайолет, потом меня и быстро отпускает. За несколько месяцев, проведенных у нас, он обращался с нами, как с упаковочной бумагой: мягко, осторожно, чтобы ничего не испортить, не рассердить нас из страха, что мы можем отослать его обратно.
Мы с Вайолет ежедневно пытаемся показать ему, что этого никогда не произойдет, но его слишком часто предавали.
– А теперь я могу открыть конверт? – спрашивает он.
Мы с Вайолет садимся рядом на диван, ее ладонь крепко сжимает мою.
– Да, – хрипло отвечаю я. – Можешь открывать.
– Жутко толстый для открытки, – замечает Сэм.
Я киваю, не доверяя собственному голосу. Вайолет уже прижимает к губам салфетку.
Сэм открывает конверт и достает пачку бумаг из Калифорнийского департамента здравоохранения и Социальной службы.
– Что это? – спрашивает он и затем читает заголовок.
