Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Я тихо присвистнул.
Холден кивнул.
– Кажется, довольно полезные навыки, да?
– Полезные? – Я фыркнул. – Все равно что иметь ключ к разгадке жизни.
Он усмехнулся.
– Если бы. По моему опыту это означает лишь, что бесконечные мысли в моей голове могут мучить меня более изощренным способом сразу на нескольких языках.
Я подождал, пока напряжение немного спадет, а затем небрежно спросил:
– Итак, мне направлять тебе свои домашние задания по электронной почте или предпочитаешь бумажную версию?
Холден заливисто рассмеялся, и мне показалось, что окутавшая было его тень рассеялась.
– Без шансов, Стрэттон.
Я ухмыльнулся.
– Стоило попытаться.
Наступила более приятная тишина.
– Да, здесь просто идеально, черт возьми, – воскликнул Холден. – Как будто мы на краю света и никто не может нас тут достать.
– Ага, – согласился я, а Ронан кивнул.
Холден вдохнул и выдохнул.
– Я гей, – выпалил он. – Просто хочу сразу все прояснить. На случай, если это не было очевидным. Это станет проблемой?
Я нахмурился.
– Нет. С чего бы?
– Спроси моего отца. – Он посмотрел на Ронана. – А как насчет тебя?
Ронан отхлебнул пива.
– Нет, я не гей.
Мгновение все молчали, а потом снова раздался хохот. Я смеялся до боли в животе и слез в глазах. Даже Ронан усмехнулся и подлил розжига в костер. Любое напряжение, которое еще оставалось между нами тремя, сгорело в огне, и я чувствовал себя так же, как при первой встрече с Ронаном. Холден Пэриш тоже подходил к этому месту. Вместе с нами.
– Ты сумасшедший ублюдок, знаешь об этом?
Он вытер глаза.
– Так меня и называют.
– Знаешь, ты ведь мог быть с ними. Среди популярных учеников.
– Зачем, если намного веселее издеваться над ними?
– Веселее, – ровным голосом повторил Ронан, словно холодным ножом обрубая смех. – Так вот ради чего было все это дерьмо с Фрэнки? Ради веселья?
Улыбка Холдена исчезла, и от него, казалось, вновь повеяло мрачным холодом.
– Я сделал это, чтобы застать его врасплох. Вот и все.
Но это не все. Ни разу. Однако у всех нас были секреты и свои скелеты в шкафу.
– Тебе оставался всего год старшей школы, – заметил я. – Зачем уезжать?
– За меня все решили.
