– Что-нибудь объяснила?
– Нет. Нам помешал Комиссаров. Он словно нарочно отвел ее в сторону.
– Нарочно? – удивилась Лионелла.
– По крайней мере, мне так показалось. После чего, уже садясь в машину, Надежда Ефимовна сунула мне записку.
– Прости, Максим, но я должна спросить…
– Как эта записка оказалась в книге?
– Ты не поверишь… Я сам ее туда положил.
– От нечего делать. Пока ждал, вертел томик в руках.
– Когда ты заглянула в комнату Бирюковой…
– Ты встал за штору, – трагическим шепотом закончила Лионелла. – Ее убил ты?
– Останови машину! – Максим схватился за ручку двери.
– Останови, или я выпрыгну!
– Прошу тебя, давай разберемся! – На всякий случай Лионелла сбросила скорость. – Это был всего лишь вопрос.
– Я не убивал! Дураком был, что поперся к старухе ночью!
– То есть ты пришел…
– Но Бирюковой в комнате не было. Дверь открыта, я вошел в комнату, взял в руки книгу… В общем, решил дождаться. Когда ты постучала, я спрятался за штору.
– Не хотел, чтобы говорили, что между мной и Бирюковой что-нибудь есть.
– Как же ты понял, что в дверь стучу я?
– Никак. Ты потом сама всем рассказывала.
– Был очень рад, что унес ноги.
– Что же еще? Утром мы с тобой нашли ее мертвой.
– Почему Бирюкова написала про гостиницу?
– Если ты помнишь, никто из нас не знал, куда нас везут. Она была в полной уверенности, что ночевать будем в гостинице.
– Да-да… – Лионелла замолчала, потом сказала мягко, с долей иронии: – Тебе не приходило в голову, что Бирюкова все наврала?
– Ты ей нравился. Я много раз замечала, как она на тебя смотрит.
– Да ну! Шестидесятилетняя тетка?
– Это тебе кажется, что в шестьдесят лет жизнь закончилась. Она так не думала.
– Даже говорить об этом не хочу!
– Вот и не говори. Просто имей в виду. Похоже, втянула тебя Надежда Ефимовна в плохую историю.
– Зачем же она ушла, если так захотела меня?
– Большой вопрос… А книжка, получается, не твоя?
– Шекспир? – Максим помотал головой. – Нет, не моя. Она валялась в комнате.
– Ясно, – сказала Лионелла и притормозила. – Мы подъезжаем…
Автомобиль въехал на территорию «Мосфильма» и свернул к нужному павильону. Стрешнев вышел из салона в надвинутой на лицо шляпе и пальто, которое принадлежало Ольшанскому.
Виктор Карлович Комиссаров встретил его объятиями и, ни о чем не расспрашивая, отправил на грим.
Лионелла переоделась в костюм и тоже пошла к гримерам. Спустя час оба актера прошли к декорациям, каждый смотрел в сценарий, вспоминая роль.
